Книга Фамильяр и ночница, страница 6 – Людмила Семенова

Однако многие ученицы впоследствии перерастали свои недуги, превращаясь в цветущих девушек, а затем и женщин. После этого Мелания переводила их в разряд обычных мастериц росписи, а до чар допускала лишь тех, в ком еще видела какой-то надлом и сумрак.

И в последнее время помутнения у Даны случались все реже, да и отпускали ее куда легче, — в детстве она бы еще не менее получаса мучилась головной болью, тошнотой и лихорадкой. Вероятно, Мелания смекнула, что с хворью девушка может утратить часть колдовской силы, и перестала в нее верить…

Вдруг в глазах нестерпимо защипало, а в щеки ударила кровь. Дана стала ожесточенно растирать их, не боясь боли — лишь бы не расплакаться перед всей артелью или, чего доброго, перед Русланом. «Раз так, я отправлюсь в этот треклятый Усвагорск, а то и прямиком в Маа-Лумен, только бы не кланяться Алене и не идти на поводу у этого Руслана с его семейкой! Я еще покажу, на что способна».

После разговора с Меланией Дана промаялась всю ночь без сна — за годы, проведенные в артели, она привыкла к раскатистому дыханию иных соседок, а вот отмахнуться от грусти и тревоги оказалось не так просто. В доме были две спальни для работниц, обставленные скромно, но не без уюта. Почти каждая женщина старалась украсить свое место какой-нибудь нехитрой мелочью: ярким эстампом, кувшинчиком с сухими цветами, домотканой салфеткой. Если они выходили замуж и покидали артель — впрочем, случалось это нечасто, так как на учениц Мелании в Дюнах смотрели косо, — то обычно оставляли все на память подругам.

Рядом с постелью Даны хранился только оберег, который она когда-то сама вырезала и расписала, — бечевка, украшенная птичьими перышками, к которой была прикреплена птичья фигурка. Перед сном девушка нередко ее разглядывала, представляя раскинутые крылья на фоне огромной луны.

Но в этот вечер Дана только мимоходом глянула в мутноватое зеркало, забралась под одеяло и закрыла глаза, надеясь хоть ненадолго забыться. Увы, покой не наступил, и поутру она поднялась с больной головой и покрасневшими глазами. Позавтракав парой ломтиков хлеба с маслом и запив их горячим цикорием, девушка вернулась к работе, хоть и не чувствовала прежнего вдохновения. Как ни странно, мысль о предстоящем визите в Усвагорск теперь ее немного подбадривала: все остальное лишь вгоняло в тоску. Даже чистое синее небо и доносящиеся запахи залива не приносили прежнего умиротворения.

Другие художницы не обратили особого внимания на ее угнетение, так как всегда находили ее смурной и нелюдимой. Те же, кто знал истинную причину, тем более предпочитали помалкивать. Однако приближался Иванов день, и тут Дана не могла остаться в стороне. Мелания давно поучала ее, что в самый длинный день в году, на пике природного расцвета, им особенно важна поддержка высших сил. Вообще колдунья-наставница не любила о них распространяться, но культ почитания соблюдала жестко, в каждом празднике, заклинании и расписанном амулете.

Кроме того, праздник был важен для артели и по житейским причинам. В Дюнах гуляние начиналось еще днем, на главной площади. Посредине ставилось молодое деревце, украшенное цветами, лентами и ранними плодами, вокруг него горожане танцевали и пели, а затем могли отведать праздничных угощений в торговых палатках, от горячей ячменной каши до самого затейливого варенья. Также щедро разливался квас, узвар, душистые ягодные кисели, но многие были не прочь и отведать хмельной наливки.