Книга Расплата, страница 64 – Dee Wild

— Можно сказать и так, — кивнул он. — Однажды я устал от своих слабостей… Врождённая дальнозоркость, амблиопия на один глаз, слабый желудок, плохой иммунитет… Я решил положить слабостям конец, и теперь я могу видеть с увеличением в шестьдесят четыре раза, глотать камни — образно, конечно, — и купаться в ледяной воде. Я верю, что устранение недостатков хрупкого тела с помощью достижений науки и техники — это движение вперёд. Индивидуальная эволюция, если угодно.

— Знавала я одного трансгуманиста, от которого остался только мозг в кастрюле. — Я задумчиво смотрела поверх Сяодана на верхушки пальм. — Может быть, такой образ жизни кому-то по душе, да я и сама иногда задумываюсь, не оставить ли в прошлом это бренное тело…

Шен вежливо кивнул и склонил голову набок.

— Но разве это жизнь? — продолжала я. — Если нельзя попробовать на вкус новое блюдо, почесаться, зевнуть, заняться сексом, наконец… Да просто поваляться на диване с температурой и компрессом на лбу… Не это ли делает нас людьми? Не эти ли изменения — от бодрости к болезни и обратно? От радости к печали и наоборот?

— До тех пор, пока вы можете себе позволить этим наслаждаться. Но тело не вечно, и когда-то оно неизбежно подведёт нас… Кстати, о теле. Я не ошибусь, если предположу, что вы изрядно утомились с дороги?

— День, конечно, выдался насыщенным, но я не очень устала, — вяло отмахнулась я. — Бывало и похуже.

— Но личное пространство вам всё же не помешает. У нас здесь довольно много места после… отбытия последнего корабля. Позвольте, я вас провожу и устрою?

— Спасибо, конечно, но там, снаружи остались мои люди вместе с машинами, — сказала я — мысль о Герберте и Софи не давала мне покоя. — Я должна им как-то помочь, и чем скорее — тем лучше. Они остались с вездеходами в паре километров отсюда.

— Если они не глупцы, то заперлись внутри машин и сидят тише воды, потому что находиться снаружи в это время суток — чистое самоубийство.

— И что, ничего нельзя сделать?

Сяодан покачал головой.

— Боюсь, вам придётся подождать до утра.

Я вздохнула и посмотрела вверх, на чёрные мелькающие тени. Оставалось лишь надеяться, что ребята, оставшиеся во втором отряде, не наделают глупостей.

— Идёмте. — Лаборант сделал приглашающий жест. — Я покажу вам спальное место.

Мы последовали в обход, через устланную камнем тропинку, мимо зелёных разлапистых листьев. Купол казался просто огромным, а Шен, похоже, счёл своим долгом устроить мне обзорную экскурсию.

— Обратите внимание — здесь роща джангалийского мини-папоротника, — увлечённо рассказывал он. — В условиях Пироса его листья не столь размашистые — всего лишь до метра, но дефицит влаги он переносит легко и чувствует себя великолепно… Это — земная пурпурная роза, как видите, без шипов…

— И без цветка.

— Увы, побочный эффект… Там я работаю над рисом, который можно выращивать без воды… А здесь находится моё маленькое увлечение. Проходите, пожалуйста, не стесняйтесь…

Впустив меня в небольшую, отдельно стоящую теплицу, он вошёл следом. На столе среди оборудования, каких-то ёмкостей, пробирок и инструментов, помещённые в керамический горшок, синеватыми огоньками светились крошечные диковинные цветки с белёсыми стеблями. Цветок от самого бутона и до уходящих в землю корешков тускло светился и всеми цветами радуги переливался в темноте.