Онлайн книга «Пиролиз»
|
Я утёрла рукой рот, оставив на механических пальцах кровавую пену. Взглянула вниз, на живот, и замерла в леденящей оторопи, не веря своим глазам — как-то совсем неестественно и страшно выглядела сквозная чёрная обугленная дыра в боку, через которую вялыми, неспешными толчками выходила бордовая жизнь… Вернулась Софи. Грохнула кулаком по кнопке возле шлюза, и стальной люк неторопливо пополз вниз. Рухнула рядом со мной на колени, вскрыла аптечку и высыпала её содержимое на пол. Снаружи жалобно и протяжно заскрежетал металл, корабль тряхнуло, а я, оторвав наконец взгляд от чёрного отверстия в жёлтом скафандре, посмотрела на Софи. Боль в деревенеющем теле вновь отступала, всё расплывалось перед глазами, и безумно хотелось спать. Дрожащими пальцами ангел вскрывал какие-то упаковки. Ампулы, тихонько звеня, падали на металлическую сетку пола. Я попыталась протянуть руку, чтобы коснуться драгоценного лица Софии, но не смогла. — Какая ирония, — просипела я. — Меня спасала мудрость, а убила вера… — Никто тебя не убил! — рявкнула Софи. — Мы всё исправим и поставим тебя на ноги! Тело отдавало последние резервы — те, что открывают второе и финальное дыхание для завершающего рывка. Но я уже сделала свой рывок, выполнила предназначение, отомстила, пусть и с чужой помощью — с Верой покончено, и мои друзья спасены. Впрочем, жизнь — опасная вещь, я успела в этом убедиться. Кому-то всегда приходится её отдавать. Кто-то однажды сказал: жив тот, кто готов умереть в бою… Глупость? А я бы добавила — жив тот, кто готов в бою отдать жизнь за дружбу и за любовь. — Теперь всё не напрасно, — еле слышно прохрипела я. — Я люблю тебя, моя Софи… Люблю… — Ты нашла самый подходящий момент для признаний?! — крикнула она, и слёзы ручьями потекли по её грязным щекам. — Смотри на меня, не смей закрывать глаза! Даже не вздумай! Она с размаху вогнала колючую ампулу мне в шею. По телу тут же покатилась тёплая волна блаженства, затмевая боль. Я изо всех сил старалась не закрывать глаза. И не было момента для признания лучше, чем сейчас. Только теперь, моя Софи, когда я почти освободилась от тебя, я могу признаться. Себе. И сказать это тебе, вслух — потому что уже не страшно. Почему всё не так, как мне хотелось? Мы же так мечтали быть вместе, хотели сбежать от всего мира туда, где нас никто не найдёт, построить собственный мир. Но он с самого начала был обречён остаться руинами. Ведь мы не строили — мы цеплялись друг за друга, как утопающие. Ты называла это любовью, а я… Я просто хотела быть с тобой, моя Софи, до самого конца времён… А конец оказался здесь. Не вечность, а просто последняя минута, когда я ещё могу лгать, что ты моё всё. Но «всё» — это то, что строят, а не то, во что сбегают от себя. И мы не пара. Просто пара людей, которые держатся друг за друга, чтобы не рассыпаться. Я ощущала щемящую досаду; где-то далеко, на краю сознания, чувствовала новые уколы и прикосновения стерильных, пропитанных какой-то смесью бинтов; осязала, как чьи-то руки отчаянно трясут меня. Трясут и трясут, не переставая… — Лизочка, дыши! Ты сильная! — расплывался в воздухе переполненный надеждой отчаянный крик Софи. — Ты обязательно справишься, ведь ты невероятно сильная! Я ещё не встречала в своей жизни никого сильнее тебя! Только не сдавайся! Усталые, невидящие глаза, будто чьи-то чужие, закрылись сами по себе. — Я не сдамся, пока дышу тобой, — побелевшими губами прошептала я, и слова растворились в хрипе. Но подумала я совсем о другом. «Нет, Софи», — думала я. — «Я не дышу тобой. Я задыхаюсь. Эта любовь была ядом, который мы пили, чтобы забыть о собственной боли… И я вовсе не такая сильная, как тебе кажется. Я очень устала. Можно я пойду, милая моя? Ты всё ещё держишь меня, потому что не знаешь, как отпустить. Отпусти, пожалуйста, я просто хочу, чтобы наконец наступила тишина…» Сила притяжения исчезла, и пьянящая лёгкость подхватила растерзанное тело. Последние мгновения осознанности отпечатывались в мозгу влагой на щеках, прикосновением бархатных губ и горячим дыханием на моих ресницах — словно нежная душа ангела выходила из лёгких и дарила мне своё ласковое тепло. А внутри меня ширился холод. Концлагерь для чувств, в котором мы сгорели обе. Затихающий далёкий мир обрушился в бездонный тёмный колодец, и я провалилась в извечную пустоту… |