Книга Холод на пепелище, страница 144 – Dee Wild

Её слова повисли в воздухе, и в голове у меня защёлкали невидимые шестерёнки, со скрипом прокручивая через извилины странные выводы. Слишком много совпадений. Два разных человека, два разных горя, одна и та же цель – Каптейн. И один и тот же перевозчик в один промежуток времени. Одна и та же рука, подкладывающая дрова в наш общий костёр.

— Да, это был мой корабль, — ответил старик с каким-то вызовом. С раздражением, которого было слишком много. — Меня попросили – я и привёз.

— Сначала её, — протянула голова. — Потом меня. А кого ещё вы возили, шкипер? И кто… просил?

Воцарилось молчание. Густое, тяжёлое, полное невысказанных обвинений. В этом молчании было слышно, как тикают часы, отсчитывающие последние секунды перед обвалом.

— Лиза, может быть, ты знаешь что-то, чего не знаю я? — спросила Вера.

Я молча покачала головой, не отрывая взгляда от капсулы. Немой вопрос, на который у старика теперь не было права отмалчиваться.

— Вы… часть одного долгосрочного исследования, — неохотно, словно выдавливая слова, проскрипел динамик. — Контрольная группа. «Биохимия экстремальных проявлений». Проект по изучению человеческой психики в… травмирующих условиях. Вас свели в одном месте, потому что эта комбинация… могла дать наилучший результат.

— Каким образом? — напряглась я.

— Образец А – это месть, как самоцель, ведущая к отказу от себя. А ты… образец Б. Месть как катализатор превращения… в то, чем ты стала. Вас свели на одной планете, в одном временном окне, но с искусственной задержкой. Чтобы наблюдать, как одна модель ломает другую, не соприкасаясь. Как давление абсолютной, украденной мести меняет материал. Всё.

«Всё».

От этого слова что-то у меня внутри оборвалось и полетело в бездну. Всё, к чему я прикасалась, всё, что ненавидела и любила, оказалось стекляшками в чужой мозаике. «Всё». Исчезло чувство, что моя боль была моей. Что моя месть была моей. Что мои потери были моими. Они теперь стали данными в таблице. Марк, Кенгено, интернат, Олинала – всё это стало плоским, как график в отчёте. Протоколом образца Б, микрофлоры под стеклом.

Я смотрела на свою жизнь и видела подпись куратора на этикетке: «наилучший результат».

— И это не твоя личная инициатива? — глухо уточнила я.

— Со мной связался человек из Ассоциации. А за ним стоял кто-то из спецслужб, которые везде суют свой нос… За мной тоже следили.

Я перевела дух. Внутри всё застыло. Мы с Верой, два озлобленных призрака из прошлого, оказались не просто жертвами – мы были образцами, номерами в каталоге. Экспериментом в бесчеловечном исследовании под названием «Как создать идеального солдата из обломков детства». И дядя Ваня, этот вечный изгой, был не злодеем, а младшим лаборантом. Смотрителем вивария, который приволок мышей в клетку.

— Знаешь, я тут подумала… — мои слова были тихими, будто я училась говорить заново. — Кто за всем этим стоит, зачем за мной следят, как за подопытным кроликом… кто ты на самом деле, дедушка с тройным дном… зачем мне подсунули эту башку… — Я медленно покачала головой. — Всё это больше не имеет значения. Я только сейчас поняла, что было по-настоящему важно. И что я потеряла. Не месть, не справедливость. А банально возможность выйти в лес и в одиночестве… просто поорать.

В тишине, нарушаемой лишь гудением приборной панели, Вера произнесла: