Онлайн книга «Холод на пепелище»
|
… Видения из далёкого прошлого вызывали тепло. Было приятно заново переживать забытые моменты, давно затерянные в глубинах подсознания. Но нельзя останавливаться. Нужно искать дальше, ведь остановка – это смерть. Следующая пластинка… … С полчаса назад к Марку нагрянули дружки. Вчетвером они толклись на веранде дома дяди Алехандро, обсуждая свои мутные делишки, а я в это время развешивала бельё. Старые, неудобные протезы, которые поставили ещё в интернате, норовили соскользнуть с табуретки, а мокрая простыня так и тянулась вниз, к песку. Но я упорно, методично натягивала выстиранную материю на верёвку, протянутую между домом и разлапистой акацией. Гости переместились на край веранды, их голоса донеслись чётче. … — Старший сразу сказал – не надо брать Эрдни на дело. Теперь он вам яйца открутит. — Да хорош гнать! Эрдни вообще красавчик! Обоссался прямо за рулём, но сделал всё чётко, всех вывез. — А если тачку найдут – то найдут и генетический след, верно? — это был Марк. — Тачке хана, мы её под пресс пустили. — Её будут искать. Позаботьтесь о переплавке. У нашего шепелявого друга есть выход на оборудование. — А что с Эрдни? — Будет работать за еду. — И долго ему тачку отрабатывать? Вместо ответа повисла пауза, кто-то хмыкнул, чиркнула зажигалка. Потом, будто вспомнив, тот же голос продолжил: — Кстати, Марк, тут про тебя слухи ходят всякие… — Это какие же? — Слушай, базару ноль, ты вообще красава. Надёжная крыша… Но, говорят, подтекаешь. — Ты о чём? — голос Марка стал тихим и опасным. — Мягким стал… На кой тебе эта неудачница? Зачем ты возишься с ней? От калеки никакого толку… Слова обожгли, как раскалённое клеймо, которым вдруг стал старый протез, холодный и неуклюжий. Я не удивилась. Я узнала этот жар – фон моей жизни тогда – постоянное, тихое унижение, которое я смывала вспышками ярости и чужой кровью. Иногда – своей. — Мягким, говоришь, стал? Из-за угла донёсся глухой, мясной удар. Кто-то сдавленно охнул. Словно били по мешку с песком – второй, третий, четвёртый… — Марк, хватит! Тормозни, слышь, братан! Он просто инфу передал! — Кто это базарит?! — это был он, но я не узнала его. Даже не думала, что он может быть… таким. — Кто, блять, несёт?! — Хосе… Может, ещё кто… Ну, в их компашке. — Знаешь, где он сейчас? — На малине у Курта… — Погнали. — Что, прямо туда?! — Нет, ёпт, на хутор бабочек ловить! Заводи ведро. Он мне за сводную пояснит… Грохоча башмаками по деревянным ступеням, четверо парней – один прихрамывал и держался за живот – погрузились в чёрный седан, брошенный поперёк у крыльца. Двигатель взревел, и машина рванула прочь, взметая песок просёлочной дороги… … И снова тишина. Я была в своей пустой каюте, и лишь изредка доносился лёгкий плеск неведомой жидкости о далёкую стальную корму, словно кто-то тихо стучал с той стороны в дверь моего забытья. Похоже, эта штука возвращает меня в моменты прошлого, как в застывшие аквариумы с яркими рыбками-воспоминаниями. Я могу наблюдать сквозь стекло, но не могу войти, не могу сдвинуть ни единой песчинки. Омниграмма даёт блёклые тени, эхо эха. Но здесь… Всё иное. Здесь я не помню. Я живу. Проживаю заново. Но по какому капризу «Книга» выдёргивает именно эти мгновения из потока времени? Что, если эта странная машина… вытаскивает наружу не повороты судьбы, а меня саму? Ту, что была до? Не солдата, не орудие, не образец «Б», а просто… человека, который сажал паучков на шею и вешал бельё, закусив губу. Моменты, когда я была настоящей… |