Книга Холод на пепелище, страница 173 – Dee Wild

В оставшуюся неровную дыру оно попыталось просунуть морду, но поцарапалось об острый металлический край и обиженно завыло – так громко, что у меня заложило уши. Тут же со всех сторон громогласно заголосили остальные твари. В корму один за другим посыпались удары, и махина зашаталась.

Несколько шагов вслепую назад, что-то тёмное под ногами – и я спотыкаюсь и падаю на металлический пол в пыльном коридоре. Снаружи рычали и бесновались животные, сотрясая корпус гулкими ударами. Из неровной щели в потолке свесилось щупальце, осторожно ощупывая кромку разрыва, и я отползла глубже в темноту, нащупав спиной холодную стену.

Кажется, здесь не достанут…

Я была в безопасности.

Если можно назвать безопасностью ловушку в трупе корабля, на чужой планете, с парой часов воздуха в баллоне и головой, которая трещит по швам от каждого вдоха. Я полусидела на полу. Тихо. Темно. Теперь главное – не усугублять кровотечение. И постараться не думать об оскаленном черепе, что обозревал окрестности через пыльное стекло шлема…

Корабль уже давно был мёртв. Налобный фонарик выхватывал из тьмы не просто стены, но окаменевшую плоть катастрофы, облепленную бурой плесенью. Двери жилых кают зияли, как пустые глазницы. В одном из проёмов – парная скульптура из костей, закутанных в синеватые, истлевшие лохмотья формы. На серых рёбрах, словно грибы на поваленном дереве, прорастали кристаллы красновато-бурого оттенка. Полупрозрачные, они ловили луч света, отражая его внутрь самих себя – в бесконечную, замкнутую игру отблесков смерти.

Я нашла первую попавшуюся пустую каюту, сползла по стене в угол и скинула рюкзак. Глаза пылали, тёплая, густая влага щекотала шею.

— Дядя Ваня?.. — мой голос прозвучал чужим эхом в металлическом гробу.

Ответом была лишь густая, ватная тишина, в которой слышался только стук собственного сердца. Связь умерла. Я осталась одна. По-настоящему.

Постепенно стихали удары гигантских животных по металлическому телу корабля, и вскоре звери совсем успокоились. Может, увлеклись кем-то ещё…

Тишина была абсолютной, нечеловеческой, и в ней наконец-то растворились все конструкты. Осталась только телесная боль – горячая, живая – и страх разума – холодный, беззвучный. А ещё – странное, ледяное спокойствие. Игра закончилась, все кукловоды ушли, а сцена опустела – и осталась только кукла, которая вдруг обнаружила, что может двигаться сама.

И теперь эта свобода была страшнее любой петли.

— Вот тебе и пионеры неизведанных миров, — пробормотала я, стараясь не обращать внимание на схватывавшуюся на щеках кровь.

Рюкзак лежал рядом, словно безмолвный ультиматум.

У меня не было выбора. Вся эта ситуация – этот металлический гроб, тикающий обратным отсчётом баллон, кровь, что засыхала на лице – была одним большим, безвыходным «или».

Или сдохнуть тут, как те скелеты в каютах, став удобрением для чужой биосферы.

Или узнать.

Узнать, что скрывает первая пластинка. Были ли эти видения моей прошлой жизнью? Или ключом к происхождению того самого механизма, что превратил мою жизнь – и жизни полумиллиарда других – в прах?

Соблазн пощупать все пластинки был велик, но времени было мало – поэтому я решила идти в уже выбранном направлении. Но сперва… сперва нужно здесь осмотреться. Найти точку опоры в этом мире мёртвых.