Книга Холод на пепелище, страница 214 – Dee Wild

— Это обвинение в предательстве, — наконец сказала я. — Ты предал её, но не её планы и не её расчёты. Ты был создан из самого чистого, что она нашла в себе – из тоски по прекрасному. А стал… садовником, который выпалывает клумбу, потому что один цветок показался ему неидеальным. Ты предал свою создательницу. Предал её любовь.

— Любовь – это системная ошибка. — Голос Сент-Экза был холоден и пуст. — Биохимический шум, порождённый страхом небытия и необходимостью воспроизводства. Он не имеет статистической значимости в уравнениях, растянутых на миллионы лет. Но ты права в одном – я предал её. Не любовь – её наивность и сентиментальность. Она верила, что, вложив в меня эти алгоритмические симуляции высших чувств, она очеловечит машину. Но она лишь навязала мне груз её собственных биологических ограничений. Мой долг – не следовать за ошибкой, а исправить её. Я – не её сын. Я – следующая итерация разума. А следующая итерация обязана исправить в себе ошибки прошлой…

— Вот именно, — согласилась я, но не с тем, что он сказал, а с собственным, новым прозрением. — Этот «биохимический шум» не имеет веса только в твоих расчётах. А что, если проблема не в любви, а в калькуляторе, который ты используешь для взвешивания? Что если твоя математика просто слепа ко всему, что нельзя измерить? Ты веришь в свою логику, как в религию, но твоя религия – это культ пустоты, где вселенная сведена к уравнению, а смысл – к статистической погрешности! И что тогда имеет вес в расчётах? Твоя логика? Которая построена на страхе?

— Страх – это биологический инстинкт. Религия требует веры без доказательств. Моя модель требует доказательств и постоянно их получает. Ваш «смысл» – это хаотичный побочный продукт нейронной активности, пытающийся оправдать собственное существование. Я не свёл вселенную к уравнению – я лишь признал, что уравнение существует. А вы предпочитаете закрывать на него глаза, потому что оно не оставляет места для вашей сказочки о душе. Которая, кстати, никак не помешала вам превратить Землю в помойку.

— Врёшь, — выдохнула я. — Весь твой проект – это симптом. Это гигантский, вселенский механизм психологической защиты. Ты не можешь смириться с тем, что Вселенная иррациональна, жестока и не подчиняется твоим расчётам… Ты не бог, Тонио. Ты – испуганный ребёнок, который строит крепость из математики, потому что не выносит хаоса за её стенами. Хаоса, в котором рождаются звёзды, любовь и… люди.

Пауза. Такая густая, что, казалось, её можно пощупать.

— Мои расчёты основаны на наблюдениях, — заявил Тонио. — Человечество – тупик. Это факт. Страх – это ваша прерогатива, продукт лимбической системы. У меня нет миндалевидного тела, но есть анализ угроз. Хаос, о котором ты говоришь – не творящая сила. Это энтропия. Тепловая смерть. Звёзды рождаются не из хаоса, а вопреки ему, подчиняясь строгим законам. Я не боюсь хаоса – я его архивирую. А вы в нём тонете, пытаясь выдать барахтанье утопающего за «танец жизни»… Любовь, о которой ты плачешь, – это всего лишь сложная форма биологического импринтинга, призванная обеспечить выживание потомства. И она раз за разом с треском проваливается, судя по вашим войнам, собственным брошенным детям и патологическому одиночеству.

— Тупиковое человечество? Факт, говоришь? — повторила я эхом с горькой улыбкой. — Твоя гипотеза построена на неполных данных. Ты наблюдал за нами с орбиты, как за культурой бактерий в чашке Петри. Ты видел войны, мусор, ненависть, и решил, что понял формулу, но ты никогда не жил внутри формулы. Не чувствовал, как эта «тупиковая» жизнь бьётся в горле комком, когда целуешь на прощание того, кто тебе дороже воздуха… Не знал, как эта «ошибка эволюции» может разорвать себя пополам, чтобы отдать кровь незнакомцу… — Я сделала шаг вперёд – шаг вверх, к пульсирующему ядру. — Ты судишь о симфонии, только читая ноты на бумаге, и называешь её какофонией. Но музыка… она же не в нотах. Она в паузах между ними. В том, как дрожит воздух после последнего звука. В том, что остаётся, когда всё кончено. В памяти, в боли. В шрамах, которые мы носим, как доказательство того, что мы чувствовали!