Онлайн книга «Холод на пепелище»
|
— Слушай, София, выходи-ка ты из этого эксперимента. Она уже не та, кем была раньше. Ты подвергаешь себя опасности. — Я не могу её бросить! — её голос, сиплый от бессонницы и усталости, сорвался на хрип. — Это я уговорила их оставить её здесь, а не в «мягкой» палате! Я в ответе! Если я уйду… я не представляю, что они с ней сделают. Я должна быть уверена, что они не причинят ей вреда. — Ты этого никогда не узнаешь. Я вообще удивляюсь, как ты умудряешься после смены ещё и здесь дежурить… Вновь тихонько звякнуло стекло. — Нельзя было её отпускать, — сказала девушка дрогнувшим голосом. — Я должна была быть с ней на Пиросе. Тогда всего этого не случилось бы. Мы с ней встретились, когда я вернулась, а потом… Я упустила её, а теперь вернулась уже она – диким животным. Пустая оболочка из-под человека… Тихие всхлипы доносились до меня, пока я вязла в сновидении. Врастала в него медленно, захлёбываясь тьмой, мучительно и беспокойно. Глаза непроизвольно метались под сомкнутыми веками, в голове скрипели осколки разбитого разума, который, казалось, разлетелся вдребезги по всей этой комнате. — Она сделала большое дело, — сказал мужчина, и в его голосе прозвучала неуклюжая, мужская попытка утешения. — Спасла ребёнка. И вернулась сюда за нами, ради нас. — Ради нас? — голос девушки был плоским, лишённым даже горечи. — Посмотри на неё, Вася. Посмотри, во что её за это превратили… Она лежит там, в своей крови, и не помнит даже, как выглядит… Как же хочется повлиять на судьбу, поменять её, вовремя свернуть туда, куда нужно, — слабо бормотала девушка. — Они с самого начала хотели её убить – и в итоге своего добились… * * * На дверях висел замок… Взаперти сидел щенок… Не осталось никого – все ушли до одного… Проснись! Ну же, просыпайся! Почувствуй, как в смоляной черноте вскипает вулканическое пламя! Это жажда мести – и она нашла выход наружу! Высшая справедливость, воплощённая в маленьком человеке, возносящая его на вершину собственного всемогущества. Наверху, над облаками всё становится неважным – ни то, что было до, ни то, что будет после. Есть только этот самый момент – когда твоя рука занесена над жертвой высшей справедливости. И через мгновение она обрушивается вниз, свершая приговор… ЧАВК! ЧАВК! ЧАВК!.. Влажные, тупые хлопки, не похожие на звук извне. Они рождались внутри черепа, были воспоминанием о звуке, вывернутым наизнанку. Умерщвлённый тысячелетие назад убийца моего друга вновь агонизировал перед глазами, застланными пеленой ярости, а острый скальпель вонзался в горло. Раз за разом, снова и снова, удар за ударом, пока горячая бордовая жизнь стремительно покидала поверженное тело… Ощущение высоты под ногами стремительно улетучивалось вместе с затихающим сердцебиением жертвы, далёкий горизонт воспоминаний таял и съёживался, и в памяти оставалось лишь одно имя. Простое имя хорошего человека, теперь отмщённого. Теперь я должна была не забыть его! Нужно сохранить его во что бы то ни стало! … На барабанных перепонках всё ещё отпечатывался крик, сорвавшийся с уст. Вновь рождаясь из небытия, я стискивала зубы, а кожа моя горела огнём. Где-то, казалось, шипел и свистел пожарный гидрант. «Пока я ничего не вижу, меня нет», — твердила я про себя. — «Меня нет, пока я не открыла глаза! Меня нет…» |