Книга Хороший брат, страница 57 – Даша Черничная

— Так на то она и кошка, что гуляет по улицам сама по себе, — женщина повторяет мое движение и разводит руками.

— Она ж домашняя, какая улица, бабуль?

— А вот такая, Ярик. У подруги она, — и сразу же выставляет руку, останавливая заранее вопрос, который застыл на моих губах. — Даже не проси сказать, где именно. Я так поняла, вы вечером собираетесь на пляже с этими бездельниками?

— Собираемся, — киваю я и усмехаюсь.

— Отвечаешь за Татусю.

— Сама собой, Баб Кап, обижаете.

— Думаешь, только тебе обижать можно? И ты давай там, не перегни палку. Наташка и без того на взводе. На-ка тебе картошку, почисти.

Ставит передо мной ведро и торжественно вручает в руки нож. А я картошку не чистил лет пять. Начинаю экзекуцию, а у самого рой мыслей.

— Баб, Кап, а почему вы не злитесь на меня? Ведь я действительно тогда обидел ее.

Бабушка включает сковородку и начинает жарить на ней кружочки кабачков.

— Молодые вы, Ярик. Рискованные, отчаянные. Проблемы ваши порой яйца выеденного не стоят, а вы носитесь с ними, как дурень со ступой. И ошибки совершаете, потому что нет опыта и мудрости. Одними эмоциями живете, и думаете не тем, что на плечах носите, а тем, что ниже пояса болтается, — откладывает в сторону лопатку и поворачивается ко мне. — Молодость сама себя не прощает, но ей прощается все. Знаешь, почему?

— Почему? — спрашиваю я и замираю с ножом в руке.

— У вас впереди вся жизнь на то, чтобы исправить ошибки. Я не злюсь на тебя, потому что примерно понимаю, почему ты сделал то, что сделал. А еще я понимаю, почему ты тут. Но это вовсе не значит, что я буду на твоей стороне, губу не раскатывай.

Я опустил голову, не зная, что сказать, и уставился на свои руки. Женщина подошла ближе и неожиданно опустила ладонь на мое плечо:

— Ты болван, Ярик. Молодой болван, который запутался в трех соснах. Ты можешь все исправить, это в твоих руках. Самое главное — не цепляйся за ошибки прошлого. Пока ты сам себя не простишь, как она сделает это?

— Я все исправлю, обещаю, — поднял голову и посмотрел в глаза женщины.

Та улыбнулась уголками рта и потрепала меня по волосам.

— Все время хочу спросить тебя: ты чего такой размалеванный?

Я не смог сдержаться и тихо засмеялся:

— Сделал одну и больше не смог остановиться.

— Ты смотри, а то на тебе так и места не останется чистого.

— Больше не буду, обещаю, — киваю ей.

— Ладно, давай сюда нож, а то на тебя так и картошки не напасешься.

Солнце практически село за горизонт, чувствую внутренний мандраж. Как пацан малолетний, волнуюсь перед встречей с Наташей. Мы не виделись целый день, и мои руки зудят от того, как хочется коснуться ее.

Натягиваю рваные джинсы, растянутую футболку, на плечо вешаю чехол с гитарой, а в руки беру джинсовую куртку. Не себе, ей. Вдруг замерзнет?

Выхожу из калитки и тут же натыкаюсь взглядом на Карасика. Она издевается, коза?! Стоит в коротеньком белом сарафане и босоножках. Волосы светлой волной подбрасываются порывами ветра и обрамляют лицо. Глаза блестят, губы подкрасила розовой помадой, на щеках проступил румянец.

Стону про себя, хочется накинуть на нее одеяло и замотать в шаурму, чтобы никто не глазел на эти прелести.

— Короче не было? — подхожу к Наташе и спрашиваю в упор.

— Ты о чем? — зараза, делает вид, что не понимает меня.