Книга Тайный Санта. Подарок от бывшего, страница 11 – Даша Черничная

А я по натуре другая, поэтому тогда я решила все обрубить кардинально и безжалостно.

— Хорошо, Савельев, — сдаюсь я.

Возможно, я пожалею об этом, но, как там было? “Я подумаю об этом завтра”.

— Чудненько, — Сеня потирает ладони и поднимается на носочки. — Ну, я тогда пойду яичничку что-ли сварганю?

При упоминании человеческой еды мой желудок выдает звучную симфонию, а бывший деловито кивает:

— Так я и думал. Ты пока тут заканчивай, а я пойду готовить, — разворачивается и направляется на выход.

— Кухню мне не спали, Джейми Оливер, недоделанный.

— Обижаешь! — насупливается он.

— Да-да, скажи это потолку в моей старой квартире. Там, кажется пятна сгущенки до сих пор остались.

Сеня уходит, а я несколько раз мою пол в ванной, а после закрываюсь изнутри и принимаю душ. Кутаюсь в мягкий плюшевый розовый халат и вхожу в кухню.

А тут запахи витают! Мама дорогая! Давненько моя кухня не источала таких ароматов.

Сеня стоит в красных широких шароварах Санта Клауса, а сверху… ничего. Очевидно, он снял с себя верхнюю часть костюма, потому что находиться в ней неприятно и жарко.

Взгляд намертво прилипает к накачанному сексуальному торсу. Нет, Савельев всегда был прекрасно сложен, но сейчас…

Он явно раздался в плечах и много времени проводит в тренажерном зале, потому что то, что я вижу… Это же божество древнегреческого Олимпа. Да по нему можно скульптуры ваять и рассылать открытки к рождеству престарелым одиноким тетушкам для услады эротических фантазий.

— А вот и ты! — обрадованно произносит он и улыбается своей потрясающей белозубой улыбкой. — Присаживайся, все готово.

Иду на автопилоте, сажусь на указанный стул, хотя привыкла сидеть на другом, но отчего-то сейчас не возникает ни единой мысли сказать что-то против и напомнить, кто, собственно, в этом доме хозяин.

Сеня ставит передо мной тарелку, от которой идет божественный аромат и я опускаю взгляд на хитроумную конструкцию, которая выглядит не менее аппетитно, чем пахнет.

— Это — яичница? — спрашиваю я и вскидываю брови, потому что это великолепие яичницей назвать — считай обозвать.

Савельев ставит свою тарелку на стол и садится напротив меня, поясняя:

— Вообще, это фриттата. Но можешь называть ее как хочешь, главное, чтобы тебе понравилось.

И мне нравится. Да еще как! И я спешу уведомить Сеню об этом чередой протяжных блаженных стонов. Таких, что он шумно сглатывает и произносит хриплым голосом:

— Если ты не перестанешь так стонать, я за себя не ручаюсь.

Стонать вслух я перестаю, но про себя, мысленно… там ария!

После ужина отправляю Савельева купаться, а сама быстро мою посуду и спешу достать из шкафа матрас. Насосом надуваю его и бросаю сверху сложенную простынь, плед и подушку.

Еще чего! Пусть сам расстилает ее и создает себе гнездышко.

Потом, подумав, все-таки расстилаю простынь и плед, делая практически царское ложе. Гость как-никак, хоть и незванный.

Когда Сеня выходит из ванной, я уже сижу на кровати с горящим ночником и жду его, чтобы оказать первую помощь.

Оборачиваюсь на звук и роняю челюсть на пол. Бывший парень стоит передо мной, обернутый в одно полотенце. Ткань плотно облепляет бедра, оставляя небольшой простор для фантазии. Он что же издевается надо мной?

Когда у меня последний раз был мужчина? Затрудняюсь вспомнить. Работа — мое все, она меня тр… любит вдоль и поперек.