Книга Тайный Санта. Подарок от бывшего, страница 22 – Даша Черничная

У нас с несчастным деревом просто не было шансов!

— Толкай на меня!

— Не проходит!

— Не могла себе выбрать вход побольше?!

— У меня стандартный вход, который не предназначен для таких огромных штуковин.

— Спасибо.

Пауза.

— Ты просто невыносим.

Савельев растягивается в лучистой улыбке:

— Я знаю, — и резко толкает дерево.

Спустя еще полчаса, трехэтажный мат, мои проклятия, стук по батарее от противной соседей, и мы-таки ставим эту долбаную елку. Ель, само собой упирается в потолок и немного гнется.

Мы стоим плечом к плечу и рассматриваем результат нашей работы:

— Я же говорила: она слишком большая для моих потолков. И как я потом буду ее утилизировать?

— Есть специальные службы. Позвонишь мне — я все организую.

— Ты сразу это все продумал, да? Чтобы потом вернуться ко мне в квартиру?

Арсений складывает руки на груди и поворачивается ко мне:

— Конечно, я все спланировал заранее. Особенно тот момент, когда тебе в голову пришла идея пойти за покупкой на елочный базар. Прям моих рук дело.

— Ладно, — сдаюсь я и спрашиваю уже более миролюбиво. — Нарядить хоть поможешь?

— Говори, где игрушки.

Битый час мы спорим, ругаемся за игрушек и гирлянды, но все-таки наряжаем эту красавицу. По всей квартире распространяется характерный запах праздника. Душа начинает петь и плясать. Хочется запечь утку с яблоками, нарезать оливье, зажечь свечи и собраться родней за большим столом.

Я ожидаю, что Савельев снова придумает причину, чтобы остаться, но он молча одевается, собирает свои немногочисленные вещи и уже на пороге говорит:

— Что, Розочка, пока?

— Пока, — отвечаю я, хотя хочется попросить его остаться.

Вмиг мне становится так грустно и одиноко, а еще я понимаю, как хорошо мне рядом с Сеней. Его общество раскрашивает мой черно-белый мир в цветные краски и приносит радость.

Сеня притягивает меня к себе и я упираюсь в этот отвратительный тулуп, но молчу, не жалуюсь. Савельев поднимает руки и гладит меня по лицу. Так нежно-нежно, что в груди все переворачивается и мне уже хочется льнуть податливой кошкой к нему и просить побольше ласки.

Он наклоняется и оставляет на моих губах сладкий поцелуй со вкусом хвои и его нерастраченной нежности. Я отвечаю не задумываясь, не стесняясь, не боясь.

— Я приеду завтра, — дает мне надежду и не дожидаясь какой-то реплики от меня, уходит.

Спать ложусь в раздрае. Следующий день встречаю с настроением еще более мерзким, чем вчера. Слоняюсь по дому как привидение и постоянно ловлю себя на мысли, что очень жду Савельева. Ведь он обещал приехать?

Не знаю, как так вышло, что меньше чем за сутки Арсений снова интегрировался в мою жизнь и прижился так плотно, что достать его оттуда будет невыносимо больно.

Вот он был рядом со мной, раздражал, веселил, выводил из себя, заставлял сердце вырваться из груди. Привнес в мою, в общем-то, скучную жизнь краски, фейерверки, шум. Всколыхнул что-то замерзшее, задеревеневшее внутри, а после снова исчез.

И вроде, когда он рядом, хочется пинками выгнать его. За произвол, за самоуправство и беспардонное появление. Но вот его нет и у меня, по ощущениям, тоже… ничего нет.

Я пустая, одинокая, потерянная.

Странно, ведь раньше у меня не было таких чувств. Я работаю, хожу на пилатес, встречаюсь с девочками, хожу на выставки и езжу на выходных к родителям. Но почему тогда сейчас все это кажется второстепенным?