Книга Измена. Выбор предателя, страница 23 – Даша Черничная

Но если палку сильно гнуть, рано или поздно она сломается. Вчера это едва ли не случилось. Моя ошибка.

Мне не нужна сломленная женщина. Нужна живая, с горящим взглядом. Такая, какой стала Ася в последние дни.

Я не буду врать самому себе — меня охренеть как вставило. И эти ее показательные выступления на ковре, и все разговоры. Да, я хочу, чтобы вернулась кроткая и тихая женщина, какой была Ася еще месяц назад, но, с другой стороны…. ауч!

Как ни крути, биполярочка какая-то получается.

Для себя я решил одно: к Асе нужно искать подход и нащупывать баланс кротости и страсти, иначе никак. У нас не было свиданий, не было общения. Мы даже заговорили впервые на собственной свадьбе.

До этого я беседовал лишь с ее отцом, а Асият сидела рядом с опущенным взглядом, как и полагается чистой мусульманской девушке.

Это сложно, но теперь никакого давления и запретов, ведь это путь в никуда, а нам с Асей туда не надо.

Подход с балансом, это, конечно, хорошо, но контролировать свою женщину я не перестану. Набираю ее охранника. Максим тут же отзывается.

— Асият Расуловна выезжала сегодня куда-нибудь?

Фоном слышу музыку, звук железа. Качается, значит…

— Нет, Карим Дамирович. Мне дали выходной.

Не выезжала, получается. Странно. Как я понял, Ася каждый день куда-то ездила, дома не отсиживалась.

Собираюсь двигаться домой, но звонит отец и просит приехать в его ресторан, что я и делаю.

Дамир Исмаилов сидит за своим обычным столиком. Я подхожу к нему наклоняю голову, приветствуя, а после жму руку:

— Отец.

— Садись, Карим.

Так просто отец не будет звать меня. Значит, есть что сказать:

— До меня дошли слухи, что твой брак непрочен.

— Кто приносит тебе на хвосте эту чушь? — хмыкаю безрадостно.

То, что у отца везде уши, не новость. Я подозреваю Фатиму.

— А еще, что женщина у тебя в городе.

Это уже интересно.

— Асият нажаловалась? — выпаливаю я, не подумав.

Отец выдыхает дым сигары и выгибает бровь:

— Так она в курсе?

Конечно, это не Ася. Она бы не пошла этим путем.

— Кто? — спрашиваю отца.

— Разве это важно, сын? Ты должен знать, что, как мужчина, я тебя понимаю. Мы живем в конченом мире, и иногда хочется ему… соответствовать. А дом — это там где тепло, уют и детский смех. Но есть границы возможного, а есть границы дозволенного, через которые ты перешел.

Сжимаю зубы до хруста.

— Что самое важное в нашей жизни, Карим? — отец протягивает мне сигару, и я медленно раскуриваю ее.

Отец не спешит, спокойно ждет моего ответа. Он наставник, тот, кого я почитаю, к кому прислушиваюсь. Или слушаю безоговорочно.

— Уважение. Сила. Достаток. Власть…

— Дети, — перебивает отец, даже не дослушав меня.

Об этом я не думал. Все больше о меркантильном.

— Когда-нибудь мы умрем. Что останется после нас? Деньги закончатся, про уважение забудут. Останутся только дети, которые будут жить с воспоминаниями о нас, продолжать наше дело, — отец медленно выдыхает дым. — Ты еще молод, горяч, я все понимаю. И порывы твои, и жажду других женщин. Но пора, Карим, этому всему прекратиться. Поиграл — и довольно.

— Чего ты хочешь, отец? — спрашиваю холодно.

Я почитаю отца, но это не значит, что он имеет право лишать меня выбора и припирать к стенке.

— Внуков, — отец ведет плечом. — Два годы ты женат. Асият прекрасная и чистая девушка, замечательная жена тебе. Уверен, она станет превосходной матерью. Ребенок укрепит твой брак, твоя жена забудет дурное, а ты полностью погрузишься в семью.