Книга Измена. Выбор предателя, страница 44 – Даша Черничная

— Как? — да блять! Что ж все через жопу-то.

— Да-да, беги. Аллах, защити нашу девочку. Одна, в ночи, в таком виде!

Вылетаю на улицу, параллельно звоню своему начбезу. Тот поднимает всех по команде, и Асю ищут.

Тем временем я еду домой в надежде, что она все-таки поехала сюда, а не пошла слоняться по ночным городским улицам. Но дома никого нет, меня встречает пугающая тишина.

— Карим Дамирович, — отчитывается начбез, — тут такое дело: мы нашли телефон Асият Расуловны. Она забыла его в такси.

Или не забыла, а тупо выбросила.

— Таксист сказал, что высадил ее в центре. Сейчас мои ребятки прочесывают улицы и рестораны.

— Работайте.

Отключаюсь и иду в бар, наливаю себе вискаря. Руки трясутся. Асенька, девочка, ты же не наделаешь глупостей? Поезжай домой, родная, я все тебе объясню. И про то, как сглупил, даже не подумав, что нельзя подобным образом дарить украшения.

Я же просто не заморачивался. Увидел цацки — купил. И в мыслях не было, что делаю что-то не так. Тогда я еще не осознал, насколько погряз в собственной жене.

Что теперь нет обратной дороги, что душу рвет от нового чувства, которое даже не распознать сразу, уж больно чужеродным оно оказалось для моего сердца.

Вернись, девочка, я найду слова, чтобы объясниться. И я уверен, что у Марианны нет никакой беременности. Выдумала все она, чтобы привязать меня.

Всю ночь я вишу на телефоне, хожу из угла в угол и выжираю полбутылки вискаря. Тремор в руках не проходит, башка чугунная.

К пяти утра открывается дверь, и входит Асият. Одежда в порядке, волосы тоже. Только лицо красное — видно, что плакала и умывалась после этого где-то.

Подбегаю к ней и прижимаю к себе, крепко обнимая. Заглядываю в лицо:

— Где ты была? Тебя обидел кто-то? — я не узнаю свой голос, он дрожит, как у побитого щенка.

Асият устало выпутывается из моих объятий и отстраняется. Снимает обувь и отвечает тихо:

— Я гуляла. И нет, кроме тебя меня никто не обидел.

Она тенью плетется на кухню, наливает себе стакан воды и залпом выпивает его. Упирает руки в столешницу и стоит так, опустив голову:

— Последний раз прошу: дай мне развод, Карим. Я так больше не могу, — ее голос звучит тускло, и мне жаль ее.

Я знаю, что ломаю ее всем этим. Но и отпустить не могу.

— Нет, — отвечаю просто. — Асият, ты же понимаешь, что ничего не изменилось? Я обещал тебе верность — я не нарушил своего слова. Я не изменял тебе. Драгоценности — просто гребаное недоразумение.

— А ее ребенок — тоже недоразумение? — разворачивается и смотрит мне прямо в душу.

— Я больше чем уверен, что она не беременна. Мы предохранялись, Асият. Я бы ни за что не поступил так с тобой.

— Ты уже так поступил, Карим, — произносит устало. — Какая разница, трахался ты в презервативе или нет? Ты трахался. Точка.

— Я делал ошибки, да. Признаю. Я обещал тебе все исправить — я делаю это! Асият, я даже не смотрел на других женщин!

— Я должна это расценивать как твою заслугу? — выгибает бровь и обходит меня. — Пойду спать. Я устала.

Ася уходит, и я произношу ей в спину:

— Я люблю тебя, Ася.

Она останавливается. Ее спина дергается. Отвечает, даже не глядя на меня:

— Слишком поздно, Карим.

Я провожаю ее хмурым взглядом, не понимая смысла этих слов.