Книга Измена. Выбор предателя, страница 73 – Даша Черничная

Поднимаю глаза к потолку.

Отстранись. Отстранись. Отстранись!

Не могу я так, черт возьми!

Обнимаю мальчика и сажаю к себе на колени. Он тут же утыкается носом мне в шею, сопит. Глажу его по спине.

— Ты знаешь какие-нибудь песенки? — спрашивает тихо.

— Ну… знаю.

— Споешь мне?

Отстранись, да?

— Светит незнакомая звезда,

Снова мы оторваны от дома.

Снова между нами города,

Взлетные огни аэродрома.

Пою ему первую песню, которая пришла на ум. Вру, первой пришла про мамонтенка, который потерял маму, но это вообще мегажестоко — петь мальчику, потерявшему маму, такую песню.

— Мне нравится, как ты поешь, — говорит тихо Эмир и поднимает взгляд на меня.

Его щеки уже не такие красные, видимо, температура падает.

— У тебя есть дети? — спрашивает он.

Сглатываю тяжелый ком.

— Нет, — отвечаю тихо и выдаю улыбку.

Скорее всего, она кривая и неестественная, потому что мальчик в ответ не улыбается.

— Почему?

— Наверное, не судьба.

— А ты бы хотела сына или дочку?

Я бы хотела свою дочку. Которой больше нет.

— Эмир, не приставай с расспросами, — Карим садится рядом со мной на диван.

Я жду, что мальчик перелезет к отцу, но он остается у меня на руках, и я машинально продолжаю водить пальцами по его спине.

— Пап, а Вика теперь всегда будет жить с нами? — спрашивает Эмир.

Ася

Виктория

И этот вопрос словно разрезает пространство. Карим теряется, а мое сердце начинает биться в груди с такой силой, что, кажется, выпрыгнет из тела.

Исмаилов смотрит на меня. Разглядывает мое лицо в свете дня, и я, не сдержавшись, отворачиваюсь, пряча нос в шевелюре мальчика.

— Вика… Вика… Вика, да, поживет пока тут, — кивает Карим.

Я перевожу на него взгляд и поднимаю бровь. Серьезно? Вот так решил ответить?

Приезжает доктор, дает рекомендации; я выслушиваю все очень внимательно, потому что понимаю: ухаживать за мальчиком мне. Температура падает, Эмир чувствует себя лучше. Мы выходим на улицу, и он показывает мне свои любимые места для игр. Катаемся на качелях, болтаем.

Мальчик оказывается очень любознательным, пытливым, умным.

Возвращается температура. И снова диван — лекарство — объятия. Эмир засыпает у меня на руках, и я перекладываю его на на подушки, набрасываю покрывало, глажу по голове.

Вот таким, спящим, когда не храбрится, он кажется вообще крохой. И я с щемящим сердцем остаюсь рядом и глажу сына любовницы мужа, притянутая к нему, как магнитом.

С усилием отрываю себя от Эмира и поднимаюсь на ноги.

Чувствую Карима. Он моей спиной. Стоит. Наблюдает.

Медленно оборачиваюсь. Да. Это он. Замер в дверном проеме и тяжелым взглядом следит за мной. Поправляю покрывало на Эмире и тихо выхожу из гостиной, иду на кухню.

Ставлю себе чайник, лишь бы занять руки.

— У тебя когда-то были дети? — спрашивает Карим, и я дергаюсь от этого вопроса.

Как хлыстом по обнаженной коже.

Все слова, которые я знаю, застревают в горле. Я замираю спиной к мужчине, упираясь в столешницу. Сжимаю ее пальцами практически до боли. Зубы сцеплены и в любой момент готовы превратиться в крошку.

— Вы не имеете права задавать мне такого рода вопросы, — говорю ему.

— Не имею, — устало соглашается он. — Тем не менее ты ответила на него.

Резко разворачиваюсь. Карим стоит рядом с дверью, не приближается ко мне. Просто испытывает взглядом.