Книга Бывшие. Я до сих пор люблю тебя, страница 4 – Даша Черничная

— А хочешь?

Оборачиваюсь к дочери. Ее взгляд горит нетерпением.

— С чего вдруг такое желание? Вы всегда прекрасно проводили время вдвоем с отцом.

— Все так. Но я подумала, что вдруг и ты хочешь с нами? Помнишь, когда я была совсем маленькая, ты гуляла с нами?

Усмехаюсь ее детским воспоминаниям:

— Я гуляла с вами потому, что твой отец боялся оставаться один на один с маленьким ребенком.

— Так я и сейчас не сильно большая! — возмущается с набитым ртом.

— Тебе тринадцать, а не три! — смеюсь над дочкой.

— А мне кажется, папа был бы рад, — говорит вкрадчиво.

Не смотрю на нее, мотаю головой:

— У меня свидание с Владимиром. А ты прекрасно проведешь время со своим отцом.

— Угу, — сникает. — Вот только я не уверена, что ты прекрасно проведешь время со своим Володенькой.

Резко оборачиваюсь и удивленно смотрю на дочь.

Эми не жалует Вову. Для нее он просто скучный травматолог. Но чтобы злость на него… это что-то новое.

Дочь вскоре уезжает, а я весь день прибираюсь в квартире, потом собираюсь в ресторан. Вова кидает сообщение, что задерживается и не сможет меня забрать, предлагает встретиться уже там. Все привычно, даже, я бы сказала, ожидаемо.

Я вызываю такси и еду в наше любимое заведение. Метрдотель проводит меня к столику, который заказал Володя. Присаживаюсь, заказываю аперитив, бегло осматриваю зал.

И… и встречаю тяжелый взгляд Германа.

Герман

Четырнадцать лет назад

Я слукавлю, если скажу, что родители были расстроены новостью, что за статусом «бабушка» и «дедушка» не заржавеет.

Мои родители и родители Тами были дружны с молодости и наверняка втайне надеялись породниться через нас.

Ну а мы с Тами любили друг друга как могут любить двадцатилетние. Ярко, остро, порывисто. Чуть что не так — скандалы, сверкающие, словно молнии. Если все идеально, то мы плавились как пластилин. Середины не было.

Та любовь была обжигающей вспышкой.

Но у вспышки есть одно качество, самое главное. Ярко отсветив, она затухает, умирает.

Еще вчера ты жизни не мыслил без этого человека. Без ее рук, ее губ и улыбки, а сегодня задумываешься о том, что все-таки можешь жить.

Вполне себе спокойно.

Но это будет позже.

А пока я слушаю регистратора, но не слышу ни слова. Я просто врастаю в землю и ощущаю, как мне на шею надевают петлю. Мягкую, удобную петлю — и начинают ее медленно затягивать.

— Ваш ответ, жених?

Я смотрю на Тами, на ее счастливую улыбку и чувствую ее предвкушение светлого будущего.

Правильно сейчас ответить «да». Этого от меня ждут. Тами, мои родители, ее родители. И еще сорок гостей.

Хочу ли я говорить это гребаное «да»?

Какая разница, чего хочу я? Поэтому я делаю то, что правильно, и то, чего от меня ждут прямо сейчас.

— Да.

Мягкая, уютная петля на шее затягивается и перекрывает доступ кислорода.

«Где ты?»

«С кем ты?»

«Когда будешь дома?»

«Почему тебя так долго нет?»

У Инессы там приступ?

Пишу ответ и напоминаю ей о том, что предупреждал заранее. У меня ужин с партнерами. Говорил, где буду, с кем буду, когда вернусь.

Но, видимо, то ли у Инессы отшибло память, то ли она просто заточена на то, чтобы вывести меня из себя.

В ответ на мое сообщение Инесса шлет эротичную фотку — в красном кружевном белье она раскинулась на нашей кровати.

Спешно убираю телефон, тру переносицу. Она нормальная — присылать такое во время переговоров, пусть и неофициальных?