Книга Бывшие. Я до сих пор люблю тебя, страница 44 – Даша Черничная

Так много всего, что, оглядываясь назад, уже не можешь найти места в жизни, где она не оставила бы след.

Это так чудовищно неправильно и болезненно необходимо одновременно. Она — все лучшее, что у меня было.

Тамила

— Там-там, я стою возле твоей галереи, и только попробуй не выйти ко мне! Вызову вертолет и бронетехнику! Это ж надо так забить на подругу.

Тихонько смеюсь. С Веры станется реально вызвать кого-нибудь.

— Все-все, не кричи. Выхожу.

Сажусь в машину подруги, расцеловаю ее.

— Сто лет тебя не видела, аккурат с выставки того юного красавца, как там его?

— Всеволод Никольский. И он всего на каких-то три года младше тебя.

— Считай, вечность, — грустно вздыхает.

— Три года — вечность?

— Конечно! — фыркает и решительно подрезает мужчину на внедорожнике, посылает ему воздушный поцелуй: — Прости, родной, не с той ноги сегодня встала.

Мужик сразу же загорается, начинает махать рукой и просит остановиться. Вера у нас эффектная брюнетка. Глазищи, губищи и ноги от ушей. Но, увы, убежденная холостячка.

— Три года это знаешь, когда хорошо? Когда тебе тридцать, а ему тридцать три, но никак не наоборот. Наоборот — как-то неправильно выходит. Арифметический диссонанс, понимаешь ли.

— Откуда у тебя такие познания? — хмыкаю.

— Опыт, дедукция и насмотренность. Мужики вообще отстают в развитии, а когда это еще и обратный разбег в возрасте, то, считай, пропащее дело.

— Вот встретится тебе как-нибудь молодой и горячий, я посмотрю на тебя.

Вера тут же играет бровями:

— Так я ж не против молодого и горячего. Для здоровья и настроения. А вот для долгой жизни так себе. Считай, второй ребенок. Из-под мамкиного крыла вылетел — и сразу под мое? Увольте. У меня персонала, таких же детей, двадцать три человека. И это только те, которые на полноценном трудовом договоре. Куда мне еще одного ребенка?

Вера всегда такая. Шумная, многословная, активная. У нее батарейка вообще никогда, как мне кажется, не садится.

— Ты мне лучше расскажи, как в Париж съездила. Что там с Эмкой было?

— Они с Герой в небольшую аварию попали. Эми приложилась головой, но все обошлось, отделалась, считай, испугом.

— Ну и хорошо. И что вы делали эту неделю?

— Один день провели с Германом, но я поняла, что это, скажем так, опасно. Поэтому оставшиеся дни была или с Эми, или работала.

— А опасно почему? — косится на меня.

— Потому что есть риск вернуться в прошлое и снова оказаться там. Одинокой. Смотрящей со стороны на счастливую жизнь Титова.

— Подожди.

Вера паркуется, мы выходим на улицу и переходим дорогу в сторону парка.

— Хочешь сказать, он подкатывал к тебе?

— Подкатывал? — задумываюсь. — Нет. Я бы так не сказала.

— Но что-то же он делал? — поднимает брови.

Смотрел, проникал в самую душу. Вырывал мою, гладил ее, как прирученного звереныша. Говорил, что скучает.

— Нет, Вер. Не делал он ничего, — смотрю прямо перед собой.

— Ты мне врешь!

— Вру, — роняю голову на грудь. — Целовал.

— А ты? — подталкивает меня дальше.

— А я отвечала, Вер.

Глаза подруги горят.

— И?.. Ты можешь нормально рассказать, что было?

— Не уверена, что могу. Потому что мне кажется, было нечто большее, чем просто поцелуй. А что именно — не знаю. А возможно, я вообще выдумала все себе. Насмотрелась на город любви и нацепила розовые очки.