Книга Бывшие. Я до сих пор люблю тебя, страница 60 – Даша Черничная

Знает, гад, мои слабые места.

Закатываю глаза от удовольствия. Хочется забыть обо всем мире и остаться на этом самом диване с этим самым мужчиной до конца своих дней, до последнего вздоха.

Герман перехватывает мои руки и заводит их за голову, пронзает собой все глубже и глубже, ловя мои стоны. Я не помню, когда последний раз чувствовала себя настолько свободной.

Любимой, нужной, единственно желанной женщиной на свете. В самый разгар от накала страстей я будто распадаюсь на части. По щеке стекает одинокая слеза.

Герман перехватывает ее губами:

— Я сделал больно? — спрашивает тихо и с волнением заглядывает мне в глаза.

— Нет, — качаю головой. — Наоборот.

Прячу лицо у него на груди, трусь носом.

Титов переворачивает меня, укладывает мою голову себе на плечо, гладит по волосам.

— Господи, как же я скучал по тебе, Тами. Никуда не отпущу тебя больше. Поняла? — спрашивает со злостью.

— Я пока никуда не ухожу, — смеюсь тихонько и зажмуриваюсь.

Лежим так какое-то время, боимся пошевелиться, чтобы не спугнуть момент, потому что волшебству свойственно испаряться с приходом дня.

Оттягиваем его насколько это возможно, пока я не говорю:

— Надо вставать.

И возвращаться в реальный мир. Мир, где есть Инесса, Володя. Наши с Германом родители. И Эми.

— Пойдем, — Герман поднимается на ноги, а потом и меня подхватывает.

Несет в ванную комнату, ставит в душевую кабину, включает воду.

И только тут я замечаю розовую баночку, которая притаилась за черными тюбиками Германа. Вряд ли она тоже принадлежит ему.

Замираю, будто из меня выбили дух одним ударом.

Титов разворачивает меня к себе лицом.

— Смотри на меня, — произносит твердо, и я поднимаю взгляд. — Между мной и Инессой все кончено. Ее больше нет в моей жизни.

Киваю как болванчик.

— Да. Конечно.

Титов хмурится. А потом сметает чужую косметику и выходит из душевой, открывает урну, выкидывает это добро и возвращается ко мне:

— Она в углу стояла, я не видел ее, — я чувствую облегчение в его голосе. — А теперь иди ко мне.

Притягивает за талию к себе, принимается мылить тело своим гелем для душа, параллельно оставляя поцелуи на губах.

Помогает мне выбраться из душа, оборачивает полотенцем.

— Дашь мне какую-нибудь одежду?

У Германа загораются глаза:

— У меня сейчас такой соблазн оставить тебя голой, ты бы знала, — произносит хрипло.

— Титов, перестань! И имей совесть. Ты порвал все мое белье.

— М-м-м, я бы сделал это снова. И я до сих пор не насытился, котенок, — наступает на меня.

Я отвыкла от такого напора. Да и было ли со мной такое хоть когда-то? Может, в молодости, еще когда я не была беременна Эми. А после… нет.

С Володей все иначе. Спокойно, без качелей.

При воспоминание о Владимире весь розовый флер развеивается.

— Мне нужно позвонить, — выпаливаю я и возвращаюсь в комнату.

Герман выходит за мной, идет по пятам.

Я же нахожу свой телефон и вижу там два пропущенных вызова от Вовы и одно сообщение, где он пишет, что не смог мне дозвониться и отправился спать после ночной смены.

— Черт, — произношу тихо.

— Давай я поговорю с ним, — выдает Герман, и я дергаюсь, резко оборачиваюсь.

— Подглядывал? — выгибаю бровь.

— Я ревную, — пожимает плечами.

— Я не твоя!

— Вот как? — Титов явно удивлен моими словами. — И чья же ты, после того, что тут было? — кивает на диван.