Книга Бывшие. Ты так ничего и не понял, страница 21 – Даша Черничная

— Почему я? Ты мог выбрать любого другого человека! — выкрикиваю.

— Ты думаешь, кто-то предлагал мне выбор? Мы не на рынке, — отлипает от стены и подходит ближе, нависает надо мной.

Я инстинктивно делаю несколько шагов назад, пока не утыкаюсь спиной в стену, а Денис заходит в мое личное пространство, заставляя задышать быстрее:

— Ты немного попутала берега, Марин, — произносит холодным, злым тоном. — Я тут для того, чтобы завод выдавал растущие показатели, а ты тут, чтобы варить кофе и приносить документы на подпись. Вот и вари кофе.

Лицо у меня вытягивается.

Я и не знала, что он может так больно ранить словами.

— Я отказываюсь, — бросаю хриплю.

— Боюсь, что нет, дорогая, — кривится в улыбке. — Выбор у тебя невелик. Я тут краем уха слышал, что завод дал тебе беспроцентный займ на покупку жилья. Напомни, сколько там? Два миллиона? Хотя нет, погоди… три! Ты никуда не денешься, детка. И будешь делать то, что я скажу.

Залепляю ему пощечину. Вкладываю в этот удар весь свой гнев и обиду. Всю свою ненависть аккумулирую в одном ударе.

Хлопок от удара эхом разносится по лестничному пролету, голова Дениса дергается.

Он медленно поднимает глаза и смотрит мне в лицо. На его щеке красуется красный след от моей ладони. Сжимаю губы, чтобы не ляпнуть слова извинения.

Я впервые ударила Дениса. Как бы мне не было плохо или больно в браке, никогда не выказывала недовольство таким способом.

— Кем ты себя возомнил? У тебя нет права говорить мне все это! Я свободный человек и могу сама распоряжаться собственной жизнью и выбирать работодателя!

Бред.

Бред все это, мы оба точно знаем.

— Ну так пойди к генеральному. Чего ты ждешь? — лицо Дениса напряжено, мне кажется, что в такой ситуации и ударить может.

Молчим. Я пытаюсь подобрать правильные слова, но тщетно.

Денис выпрямляет спину и заставляет меня поднять голову, чтобы посмотреть на него. Так более четко ощущается его власть надо мной. Он опускает руки и говорит уже спокойнее:

— Мы оба знаем, что выбора у тебя нет. Займ обязует тебя выплачивать немаленькую сумму ежемесячно. Вряд ли в закрытом городе ты сможешь найти работу, где тебе будут платить подходящую зарплату.

Этот займ, Стафеев… был взят на дом. Дом для твоей дочери, гребаный ты мудак!

Если я лишусь заработка, то не смогу платить ссуду и дом перейдет заводу… таковы условия договора. Ну а мы с Диной окажемся на улице.

— Ты сволочь, Стафеев, — шиплю болезненно.

— Ничего нового, да? — дергает бровью. — И рекомендую тебе быть поаккуратнее со словами, а то, знаешь ли, мне может что-то не понравиться, и… хм, думаю тебя тут держать не будут.

— Угрожаешь?

— Предостерегаю. Ты помнишь, где мой кабинет. Если тебя там не будет через пять минут, я буду считать, что свой выбор ты сделала, и тогда что ж… не ищи виноватых. Ясно, дорогая?

Уходит, так и не дав мне возможности обматерить его еще разок.

Расстегиваю пуговицу на пиджаке и хватаю ртом воздух.

Ненавижу! Как же я его ненавижу!

Перевернул всю мою жизнь, разбередил рану, нагадил в душу. Снова.

Да, у меня есть выбор, но вроде как и нет. И как бы мне не хотелось это признавать, но отчасти Стафеев прав. Можно было бы пойти к генеральному или нажаловаться Пал Палычу, но, боюсь, мой демарш не даст ничего.

— Это всего на две недели… только на две недели, — уговариваю себя, идя по коридору в направлении офиса Дениса.