Книга Бывшие. Ты так ничего и не понял, страница 83 – Даша Черничная

Мои губы гудят, горят, пульсируют от грубой щетины, которой Денис проходится по моей нежной коже. Его больше не заботит правильность собственных действий или их корректность. О чем он думает?

Вряд ли сейчас в его голове есть какие-то здравые мысли — в моей, впрочем, тоже.

Все наши чувства оголяются, переплетаются друг с другом, фокусируясь на желании, страсти, нужде в друг друге, но никак не на адекватности.

Когда Стафеев отстраняется от меня, я делаю вдох. В груди бешено колотится сердце, а я в недоумении оглядываюсь.

Денис тянется к торшеру, чтобы выключить свет, но я перехватываю его руку.

Я не стесняюсь его или своего тела. Оно несовершенно — я родила Денису ребенка, и мне ничуть не стыдно за следы растяжек или пару лишних килограммов.

— Не надо, — прошу хрипло и впервые за множество недель… лет целую его первая.

Я не хочу возвращаться в реальность.

Это плохо? Да, наверное.

Я боюсь увидеть в его глазах серьезные мысли, почувствовать, что он поддается доводам рассудка или осознает действительность. Мне по душе его звериный голод. Мне нравится чувствовать, как он сходит с ума.

Я сходила с ума все пять лет нашего брака, вот только показать этого не могла.

Ликую ли я? Нет, совсем нет.

Я окунаюсь в собственные чувства, как в знакомую, ставшую привычной топь.

Я буду жалеть об этом? Да, возможно, но это будет завтра. А пока я пропускаю руки под ткань его джемпера и веду пальцами по коже.

Ощущения болючие, как продолжительная ангина с ломкой всего тела.

Я помню. Каждую мышцу, родинку, запах кожи. Пройдет еще пять, десять, пятнадцать лет, но я так и не выкину это из головы, просто не смогу забыть.

Сама не замечаю, как остаюсь в одном лифчике. Денис опускается рядом и ведет по моей груди губами.

Потом резкий рывок, и он перекладывает меня на диван, нависает надо мной.

Мы привыкли к темноте. Сейчас же из-за незашторенных окон льется уличный свет, и мы видим друг друга. Взгляд Дениса колючий, горячий.

Теперь уже более медленно он опускается и целует меня в живот, периодически ощутимо прикусывая кожу, пропускает руку за спину и, не отрывая взгляда от моего лица, расстегивает лифчик, снимает его, полностью оголяя меня выше пояса.

Моя грудь изменилась. Не критично, но… я кормила, и это наложило отпечаток на ее внешний вид.

Я дергаюсь, пытаясь закрыться, но Денис пресекает это движение, отрываясь и снова накрывая меня собой, одновременно ласкает грудь.

Все это как сложная, многогранная симфония, которая играет свою музыку на моих ощущениях. Я дышу быстро, но, кажется, надышаться никак не могу. Облизываю губы и гашу в себе стон, когда Денис расстегивает молнию на джинсах и пропускает туда руку.

Перебор во всем. И в его ласках, и в моей реакции, поэтому эти касания приводят меня к тому, что я вскрикиваю и утыкаюсь лбом в плечо Дениса, а сама медленно расслабляюсь.

— Куда это ты? — спрашивает он насмешливо. — Мы только начали, Марина.

Что именно начали — секс или пресловутое «долго и счастливо», я не спрашиваю. Просто позволяю ему стянуть с меня джинсы вместе с бельем.

Денис торопливо раздевается. Скидывает с себя разом все и неожиданно дергает меня на себя, ставит на колени и заставляет упереться грудью в спинку кровати.

Стафеев консервативен в сексе.

Ведь так я думала?