Книга Развод. Ты разрушил нас, страница 12 – Даша Черничная

Я тоже практически не отстаю от него, потому что чувствую — плавлюсь, как пломбир на солнце. У меня кружится голова, еще никогда я чувствовала себя такой нужной.

— Ты ведь не любишь алкоголь?

— Эй! Моя семейная жизнь только что сдохла, я имею право выпить!

Вика, моя подруга, садится в кресло напротив меня:

— Так это празднование? — выгибает бровь.

Выливаю остатки вина в бокал и выпиваю залпом. Терпкий пряный вкус растекается на языке:

— Это похороны.

Подруга поджимает губы и смотрит на меня с жалостью. Встаю на ноги и, шатаясь, иду на кухню. Вытягиваю руку, тыкая указательным пальцем в подругу.

— А вот этого не надо, — прошу ее, горько усмехаясь.

— Чего? — Вика поднимается и идет следом за мной.

Открываю дверцу холодильника и беру следующую бутылку вина.

— Выражения лица в духе: «Мне так жаль тебя», — хмыкаю пьяно.

— Но что, если мне и вправду жаль тебя?

— Лучше выпей со мной, — лезу за штопором. — Помяни мою счастливую жизнь.

Вика подходит ко мне и вырывает из рук бутылку, резко разворачивает меня.

— Тебе хватит!

Передразниваю ее.

— Ладно, мамочка.

Глупо, знаю. Я вообще сейчас не совсем нормальная. Тихонова сидит рядом со мной. Она молчит. Я тоже. Слова кончились. Подруга уходит, а я засыпаю. Посреди ночи просыпаюсь и срываюсь в туалет. Меня знатно выворачивает. Бутылка вина — это убийственное количество алкоголя для меня.

Сажусь в ванную и поливаю себя холодной водой. Стучу зубами и пускаю по щекам горячие слезы.

Обматываюсь полотенцем, выхожу в комнату, падаю прямо на покрывало и ухожу в небытие.

А наутро:

— Черт, Ксюша…

Распахиваю глаза и резко сажусь в кровати, запоздало осознавая, что я полностью голая. Видимо, пока я спала, полотенце упало с тела, и сейчас Женя смотрит на обнаженную меня.

Я вижу, как быстро двигается его грудь, как тяжело он дышит, как тягуче, по-черному смотрит на мое тело, будто готов сожрать меня прямо тут.

Хватаю одеяло и накрываюсь им. Босс приходит в себя, резко отворачивается.

— Прости, — его голос хриплый, тяжелый.

— Это ты прости.

— Я звонил в дверь, но ты не открывала… — пытается оправдаться.

— Не слышала.

— Я буду на кухне.

Быстро киваю, хотя Женя не видит этого. Спешно одеваюсь, выхожу в кухню. Босс сидит за столом и вертит в руках сахарницу.

— Будешь кофе? — стараюсь говорить будто ничего не было, но это не так.

Я видела его реакцию на меня. И она меня напугала. Женя никогда не позволял себе переходить границу личного и рабочего. Хотя Кирилл мне несколько раз высказывал на тему того, что мои отношения с боссом нездоровые, ведь Женя якобы любит меня.

Раньше я думала, что все это чушь, — поведение Марченко было абсолютно рабочим, и не более.

Трясу головой. Он нормальный мужик. А я привлекательная обнаженная женщина. Ну как он еще должен был реагировать?

— Ксюш, я знаю, что дал тебе отпуск, но ввиду открывшихся обстоятельств… — прочищает горло. — В общем, в наш город вернулся сын Амаева.

— Амаев — это который мясной король?

— Мясной, алмазный, отчасти телевизионный, там черт ногу сломит. Так вот, его сын хочет устроить прием в честь открытия нового ипподрома.

— Я слышала, у Амаева-старшего конюшни с чистокровными лошадьми.

Кивает:

— Угу. У его сына лошадей еще больше. Фанатик. В общем, ты нужна мне, чтобы организовать мероприятие Иману Рамазановичу.