Книга Развод. Ты разрушил нас, страница 18 – Даша Черничная

Мы кончаем одновременно, и я падаю рядом с ней, подминаю ее под себя, прижимаю к стенке скрипучего дивана, зажимая в тисках, чтобы удержать, чтобы не отпустить. Закрываем вместе глаза и проваливаемся в черноту.

Кирилл

Просыпаюсь от жара. Мои руки оплетают Ксюшу, словно тиски.

Растерянно смотрю по сторонам, осознавая, где я нахожусь.

Буквально впечатываю жену своим телом в спинку дивана. С трудом вытаскиваю одну руку, потом вторую. Ксюша реагирует на движение и сама просыпается. Аккуратно вылезает из моих удушающих объятий, встает на ноги.

Рассматриваю ее со своего места.

Ее рубашка разорвана, трусики валяются на полу, лифчик оказался на талии и оголяя красивую полную грудь. По сути, на ней надета только юбка, которая больше не жизнеспособна — она варварски порвана и вся в следах нашего секса.

Щеки Ксюши тут же вспыхивают румянцем, и она бросает на меня совершенно потерянный взгляд.

От этой картины я моментально завожусь. Член встает как по команде. Моя жена, вся такая растрепанная, со следами нашей страсти, просто сводит меня с ума.

Ксюша смотрит на реакцию моего тела и с тихим: «Ох» приоткрывает пухлые, растерзанные мной вчера губы. Тут же заливается краской, когда понимает, что я четко прочитал ее эмоции.

Она поднимает с кресла халат и натягивает на себя, закрываясь от моего взгляда.

Встаю с дивана и подхожу к ней.

— Доброе утро, детка, — ослепляю улыбкой и веду носом у уха Ксюши, вдыхая ее запах.

Она снова дергается, и я стараюсь разрядить атмосферу:

— Хочешь, сделаю кофе? Как ты любишь? — улыбаюсь ей. Ну давай, детка, оттаивай. — Тут есть турка? Дай мне пять минут.

Натягиваю трусы и с трудом запихиваю туда стояк.

— Кир… — зовет она меня тихо.

— Да, малышка, — снова подхожу к ней вплотную и протягиваю руки для объятий.

Она делает шаг назад:

— Тебе лучше уйти.

Мои руки падают вдоль тела, так и не успев прикоснуться к жене.

Блять.

Какого…

— Ксюх, — вздыхаю, — не глупи. Возвращайся. Дай нам еще один шанс.

— Мне нужна свобода, Кирилл, — произносит твердо.

— Я никогда тебя не ущемлял ни в чем, — хмурюсь.

— Никогда — верно. Но сейчас ты душишь меня, — непроизвольно сжимает горло, будто я и вправду душу ее. — Дай мне свободу. Уходи.

Взъерошиваю волосы. Глаза моментально наливаются красным. Бешенство подступает откуда-то из глубин, но я сцепляю зубы, чтобы не нагрубить ей, хотя, блять, очень хочется.

Мы же вроде решили все вчера? Мы не может друг без друга. Ну и зачем все это сейчас?

— Ксюш. Я уйду, — киваю, сдаваясь. Ладно. Шаг назад, так шаг назад. — Но помни, пожалуйста, родная, что я люблю тебя. Ты смысл моей жизни, понимаешь?

Кивает скорее машинально, мыслями она где-то внутри себя.

— Да-да, понимаю, — пауза. — Хотя нет. Я ни черта не понимаю. Как можно говорить слова любви и предавать одновременно? Неужели это так работает?

— Ксюш, мы же вчера… — начинаю я.

— Да. Мы вчера, — кивает. — Мы просто трахнулись, Кирилл. Это не меняет ничего. И сейчас тебе пора уходить, — кивает на дверь.

— Ксюш… — начинаю я по новому кругу.

— Нет! — перебивает меня. В голосе — зарождающаяся истерика.

— Ладно, блять, — со злостью натягиваю на себя одежду.

Прохожу в коридор, обуваюсь.

— Детка, я люблю тебя, — снова по десятому кругу.

А она болванчиком кивает.