Книга Развод. Ты разрушил нас, страница 77 – Даша Черничная

Сердце ухает вниз.

Нет. Этого не может быть! Отец не может так поступить со мной.

— Уходим! Быстро! — Заира выталкивает меня из каморки и тянет за собой по лестнице.

Я быстро перебираю ногами, постоянно оглядываясь назад, будто нас могут преследовать, но мы так и остаемся незамеченными.

Заира мне всовывает свой телефон мне в руки и говорит:

— Звони своему русскому и передай все, что слышала. У тебя две минуты.

И я набираю Кира, который тут же отвечает. Снова пересказываю ему все впопыхах.

— Родная, твой отец будет тебя запугивать. Сделай вид, что поддалась, и соглашайся на этот брак. У меня есть план, как вытащить тебя оттуда. Скажи хозяйке телефона, что завтра утром я пришлю на него инструкции, объясню, что делать. И… любимая… уже завтра утром я прилечу в Дубай. Я вытащу тебя. Верь мне.

— Кир… — шепчу. — Я люблю тебя.

Слышу в трубке тяжелый вздох, а после Кирилл отвечает хрипло:

— Скажешь мне это, когда я обниму тебя.

Отключаюсь и отдаю телефон Заире, передаю информацию, которую сказал Кир.

— Хорошо. Слушай своего русского, как только что-то будет известно, я приду. А теперь отдыхай, — ее взгляд смягчается. — Тебе нельзя волноваться.

— Заира, — перехватываю ее руку, — спасибо, что помогаешь мне.

— Я помогаю не тебе, а Мадине, — она виновато улыбается и уходит.

Я быстро принимаю душ и ложусь спать в своей одежде. Сон не идет, потому что мозг работает на максималках. Нервы накалены. В итоге рассвет я встречаю у панорамного окна.

Красивый город.

Для кого-то это арабская манящая сказка.

Для меня — петля на шее.

Я жду отца. Знаю, что он придет.

Мне нужно встретить день полностью готовой к бою. Я плотно завтракаю, благо продуктов в холодильнике много, пью кофе.

И молюсь. Чтобы скорее оказаться в руках Кирилла. Потому что только в нем я могу найти покой и счастье.

В десять утра открывается дверь, и входит отец.

Как всегда, его костюм начищен, обувь сверкает. Он улыбается мне равнодушной улыбкой.

— Доброе утро, дочь.

— Что ты хотел? — язык не поворачивается назвать этого человека отцом.

— Поговорить.

Я киваю на кресло напротив себя, и отец садится.

До последнего я жду, что он предложит мне помощь — как сбежать отсюда. До последнего надеюсь, что он вспомнит — я не просто чужачка, а его родная дочь. Плоть и кровь.

Но в мире, где деньги и власть правят всем, нет места человечности, поэтому он начинает рассказ о том, какой Иман прекрасный мужчина. Настоящий защитник и опора.

О том, какая я глупая курица, что отказываюсь породниться с этим человеком.

В конце отец делает намеки на запугивание и манипулирование моим ребенком, оперируя тем, что в чужой стране Иман отберет его, потому что с сыном на родину Амаев меня не отпустит. А малыш, рожденный здесь, является гражданином ОАЭ. Так же, как и его отец.

Иман отберет у меня сына, а меня вышвырнет из страны.

— Хорошо, — отвечаю я.

— Правда? — брови отца поднимаются вверх.

— Да, — киваю.

Он подскакивает на ноги и выдает мне теперь уже искреннюю улыбку:

— Пойду сообщу господину Амаеву радостную весть! И можно приступать к подготовке свадьбы.

Я не говорю да и не говорю нет. Моего мнения никто не спросил, очевидно.

Когда за отцом закрываются двери лифта, я прикладываю руки к животу и говорю тихо:

— Твой папа успеет. Он заберет нас.