Книга Развод. Ты разрушил нас, страница 86 – Даша Черничная

И улыбается. Искренне, открыто. Немного пугается того, что я не лечу в его объятия сломя голову. Но еще нельзя. Я так не могу, пока…

— Это твой ребенок, Кирилл, — произношу твердо.

Кир моргает несколько раз, его руки падают. И, пока он не надумал себе ничего, объясняю:

— Я была пьяна и не помнила ничего, но проснулась в доме Имана. Голая. Он убедил меня, что между нами был секс, — признаваться в этом тяжело, но правда должна прозвучать. — Между нами никогда не было полового контакта. Он сам признался в этом, а я… чувствовала, что чужой он. Даже когда просто за руку брал меня, я дергалась.

Кирилл бледнеет, смотрит на меня безжизненным взглядом.

— Он подстроил все. Те анализы — липа. Клиника принадлежит его другу.

— Значит, — голос у Кирилла прерывается, — ты ждешь нашего общего малыша?

— Да, — киваю, и слезы все-таки прорываются и льются градом.

Кирилл отмирает и сжимает меня в объятиях, зацеловывает лицо, шею, падает на колени, задирает мою футболку и целует чуть округлившийся животик. Кладет на него свои лапищи, немного водит пальцами:

— Привет, сын. Я твой папка, — утыкается носом в живот, а я запускаю руку в его жесткие волосы, чуть сжимаю их.

Замираем, дышим, успокаиваемся. Я понимаю, что Кириллу сейчас очень нужно время, чтобы переварить услышанное, поэтому не дергаю его.

Проходит пара секунд, и он поднимается резко и произносит со злостью:

— Надо было вальнуть его там. За то, что, тварь, играет чужими жизнями. За то, что чуть за забрал тебя у меня. Хотел отобрать у меня моего ребенка.

— Ш-ш-ш, — руками оплетаю его за талию и прижимаюсь всем телом. — Нам с малышом ты очень нужен. А отомстить можно и по-другому. Сам же говорил.

— Милая, я никогда… никогда в жизни не был счастливее, чем сейчас.

— И я тебя тоже… люблю.

Шепчу ему.

Наверное, можно взять паузу и пожить самостоятельно. Существовать в мире, где за тебя никто ничего не решает. Где ты сильная и независимая. И можешь все.

Например, ребенка растить в одиночку. Найти пресловутый баланс между материнством и работой. И вот это все про «хочу халву ем, хочу пряники».

Но… не хочется.

Хочется с любимым. Рядом. Перечеркнуть все прошлое. Забыть его как страшный сон. И начать жизнь с чистого листа.

Ксюша

Я просыпаюсь, подмятая под Кирилла. Он обнимает меня со спины и дышит в затылок. Его руки покоятся на моем животе, и невольно я растягиваю губы в улыбке.

Мы вчера дико устали, были эмоционально перегружены. Кирилла вообще будто через мясорубку пропустило. Все, на что нас хватило, — быстрый душ и кровать. Едва наши головы соприкоснулись с подушками, мы вырубились.

Даже занавески забыли закрыть, настолько оказались без сил.

И вот теперь я жмурюсь от счастья и яркого осеннего солнца, которое пробивается в окно.

Кирилл, слыша, что я проснулась, бормочет что-то и глубже зарывается носом в мои волосы, пряча лицо от солнечных лучей.

В дверь звонят, и он, заспанный, поднимается, оставляя на моих губах поцелуй. Опускается ниже и целует живот. Все-таки встает и идет открывать.

— Наверное, это твой брат.

Пока Кир возится с замком, я переодеваюсь в его одежду — футболку и шорты.

Едва я выхожу в коридор, как Артем притягивает меня к себе и крепко сжимает в объятиях.

— Напугала ты меня, сестренка.

С минуту стоим не двигаясь. Я хлюпаю носом, а Кирилл произносит наигранно недовольно: