Книга Развод. Больше не люби меня, страница 77 – Даша Черничная

Бессмысленно продолжать разговор.

Выхожу, сажусь в тачку.

Ко мне поворачивается Владимир, ждет указаний.

— Пусть начинают, — киваю и отворачиваюсь к окну.

Иногда, когда все варианты использованы, ничего иного не остается, кроме как действовать решительно и безжалостно.

Через пару минут Костя выходит их ресторана, на нервах садится за руль своей тачки и выезжает на дорогу. Вова едет следом.

— Вот психованный! — замечает водитель.

Костя еще и прибухнул за обедом, я видел пустой стакан из-под вина.

Машина Завьялова выезжает на перекресток, его подрезает газель без номеров. Костя виляет рулем, а после теряет управление и влетает прямиком в светофор.

Удар сильный, передок машины всмятку.

Девушку можно вывезти из деревни, но деревню из девушки вывезти нельзя.

Увы, то же самое происходит и с криминалом.

Иногда, в ситуациях, когда это критически необходимо, приходится прибегать к старым связям.

Саша

— Гореть тебе в аду, приспешница Сатаны!

— И вам доброе утро, Ида Адамовна.

Растираю лицо и сажусь на кровати, пытаясь вообще понять, где я и что происходит.

Бывшая свекровь орет в трубку:

— Это твоих рук дело, я знаю! — и всхлипывает.

Так. Какая-то запоздалая реакция у нее.

Бизнес Кости трещит по швам уже в течение нескольких месяцев, а она только сейчас решила прийти ко мне с претензией? Не слишком ли припозднилась?

— Знай, Сашка, я пойду к гадалке, прокляну тебя!

— Вы же из высшего общества, Ида Адамовна, какие гадалки? Еще к уфологам сходите и попросите их, чтобы меня инопланетяне забрали.

— Все шуточки ей, одни только шуточки на уме! — всхлипывает и выкрикивает: — Изменщица!

— С этим к вашему сыночку идите.

Уж кто из нас изменял, так это он, но никак не я.

Женщина не слышит меня, что-то бормочет себе под нос, причитая.

— Сначала детей забрала у моего сына, потом бизнес, а сейчас что, жизни лишить хотела, да?

Более-менее прихожу в себя, понимая, кажется, эти проклятия не имеют никакого отношения к тому, что бизнес Кости развален.

— Что вы несете, Ида Адамовна? — спрашиваю спокойно.

— А то, что Костенька мой лежит в реанимации, умирает мой мальчик, погибает! — уже воет.

— Я ничего не знаю об этом, — произношу растерянно.

— Это все ты и твой хахаль! Решили со света моего мальчика сжить? — плачет.

— Вы можете нормально сказать, что происходит? Я ни черта не понимаю, Ида Адамовна! — выхожу из себя и вскакиваю с кровати, держа плечом телефон у уха, иду к банкетке, беру халат и накидываю себе на плечи.

— Вот только не надо делать вид, что ничего не знаешь об этом! Твой хахаль чуть ли не насмерть сбил моего сыночку!

Трясу головой.

— Так, ну допустим, кто, как вы говорите, хахаль, понятно. О чем речь вообще?

— Да сколько можно строить из себя дурочку! — фыркает недовольно.

— Довольно! — рявкаю на нее. — Или вы мне сейчас нормально объясняете, что произошло, или клянусь, я просто положу трубку. У У меня нет никакого желания слушать ваши обвинения.

Ида Адамовна всхлипывает и вроде как даже берет себя в руки:

— Мой сынок… попал в аварию. В него врезался самосвал! И сейчас Костенька в больнице, в реанимации, и все очень… очень плохо.

Жаль ли мне Костю?

Это плохо, если нет?

Радости во мне также нет, но и жалости ни на грош.

— Ну и при чем тут Тимур?

— Так Костя, перед тем как сесть за руль, говорил с твоим этим!