Книга Другие методы, страница 68 – Полина Ветер

В этот момент мне кажется, что я не знаю чего-то важного, может, того, о чём он никогда мне не расскажет.

Перед тем как тронуться с места, Андрей глубоко вздыхает и говорит в окно:

— Если хотите… не скажу ему, где вы. Но он приедет сам. Быстрее даже, чем мы думаем.

— С чего вы так решили?

— Ему нужно, чтобы вы были рядом.

— Ах, ну да… – Надо мной нависла апатия. Силы покинули слабое тело.

— Просто поверьте мне.

Не доверять водителю у меня нет абсолютно никаких причин.

Как и причин верить.

Вообще хоть кому-либо. Теперь.

* * *

— Ну и зачем ты явилась?

Мама не только не проявляет должного гостеприимства, но и всем видом показывает, что приехать к ней в таком состоянии было полнейшей глупостью.

— Ты не подумай, я всегда тебе рада. – Это очень заметно, особенно по резким движениям и взвинченному тону. – Но вот эти хождения туда-сюда абсолютно неприемлемы. Сколько можно мельтешить? И как долго ты собираешься отсиживаться тут, жуя сопли? До первого свистка?

Мельтешит как раз она в этот момент. Я же просто рассматриваю плитку на стене кухни. Мне нечего ей возразить. Потому что, как это ни прискорбно признавать, она права: я не должна была идти к Сергею ещё тогда, только узнав о беременности. А ведь мама предупреждала, что ничего из этого хорошего не выйдет.

— Я просто побуду у тебя несколько дней. Потом что-нибудь придумаю.

— Придумает она! – Мой план её совсем не вдохновляет. – Тебе рожать скоро – ни работы нормальной, ни жилья! И кому ты рассказываешь? Да только шаги его за дверью раздадутся, как ты побежишь к нему и простишь и в жопу ещё целовать будешь.

Эта женщина прямолинейна и бескомпромиссна. Всегда говорит что думает. Иногда во мне прорывается эта черта характера, но в большей степени я пошла в отца, а он был спокойным и ведомым.

Несмотря на то что Сергей сделал мне очень больно, я не до конца понимаю её отношение к нему.

— Почему ты так его ненавидишь? – спрашиваю, бессильно прислоняя голову к стене. Кажется, шея уже не держит этот «жужжащий улей».

— Ненавижу? – Ухмыляется недобро. – Да это чувство ещё надо заслужить! Я просто его человеком не считаю. Для таких, как он, мы – просто мухи. Весь мир вокруг них вертится, все пресмыкаются. Взять хоть тебя, дуру… думаешь, у него таких больше нет? Единственная и неповторимая? Да любая сейчас, помани он пальцем, сразу ноги раздвинет и всего облизывать будет. Потому что у него деньги и власть. А у вас – перья вместо мозгов.

Молчу и пытаюсь проглотить ком в горле. Я сейчас в такой ситуации, что не знаю, бывает ли хуже… Возвращаться домой к Сергею – не позволит гордость и обида, слушать мамины «утешения» – не выдержит психика. Ну не к Сашке же проситься, обнаглевшей родственницей-приживалкой…

Чувствую, как на плечи наваливается весь груз моего нелепого положения.

Всё, что мне остаётся, – сидеть и глотать слёзы, пока родная мать поливает щедро грязью и выплёскивает праведный гнев.

Наверное, я неудачница. Раз всё в моей жизни такое «за уши притянутое». Родственники – хуже врагов. Муж – тиран и, как выяснилось, изменщик. Друзья, которых на самом деле нет.

Работа, которая сейчас ещё имеется, а завтра может резко закончиться. Ведь неизвестно, как поведёт себя Даниил, когда вернётся из поездки во Франкфурт.

Мама гремит кастрюлями. Она ещё не всё сказала, и это понятно по её поведению.