Книга Как ты меня бесишь!, страница 17 – Полина Ветер

От меня.

Чёрт возьми, никогда не думал, что это будет так тяжело осознать.

Что стану отцом.

Все её слова пронеслись грозой в голове.

Невероятно.

Непостижимо.

Охренеть просто.

И она всё это время от меня скрывала?!

* * *

Когда подрываюсь за ней и выбегаю из кабинета, Светы уже и след простыл.

Я звоню ей, но бесполезно, трубку никто не берёт.

День обещает быть долгим.

Почти сразу после того, как Вострикова от меня убежала, офис сотрясается от гневных ругательств генерального в адрес моего друга и его любимой сотрудницы Веры.

Они умудрились просрать клиента, за которого Глеб всем был глотку готов перегрызть. Да уж…

Ребята конечно накосячили, но я не могу ни о чём думать, кроме как о будущем ребенке.

С этим фактом всё меняется.

Во-первых, теперь у Светланы не получится игнорировать меня, ведь, как ни крути, мы связаны, и я не собираюсь, как она выразилась: «Сидеть спокойно и ни о чём не волноваться».

Наоборот, я желаю принимать самое активное участие в жизни своего ребёнка и этой девушки.

Судя по её поведению, легко не будет, но отступать я не намерен.

Во-вторых, обещание, данное в пьяном угаре: «Никогда больше не жениться» видимо придётся отменить.

Потому что я хочу, чтобы ребёнок называл меня папой и жил со мной, а без присутствия рядом «несговорчивой занозы» это вряд ли получится.

Чёрт…

Я, конечно, хотел семью и детей, отрицать не буду. Но почему в жизни всё так сложно и обязательно с препятствиями?

Света вот теперь меня видеть не хочет. И всё из-за того, что по её, между прочим, вине, я держал себя на голодном пайке непозволительно долго, а в пятницу, наконец, сорвался.

Утренний субботний секс с Ириной был хорошим, качественным, но повторить мне бы не хотелось. А вот поцелуй со Светой в моём кабинете провернул бы ещё много-много раз, и от продолжения, конечно, не отказался бы.

Но, увы…

Эта женщина меня в гроб загонит своим неадекватным поведением.

И ещё притопчет сверху, чтоб наверняка…

К вечеру в мой кабинет заваливается Выхин.

Я вижу, что денёк у него так же выдался отнюдь не «лайтовый», по тому, как он устало плюхается на стул.

Да это и понятно. Весь офис из-за них на ушах стоит.

— Давай, рассказывай. – Выпаливает он, ёрзая, пытаясь принять удобное положение.

Я не в духе.

Я в шоке.

И даже другу, понятия не имею, как об этом сказать.

— Нечего рассказывать. – Пытаюсь отмахнуться, отмечая, что мой друг, вроде бы в курсе наших разборок.

— Да? – Скалится Ромыч.– А мне кажется, кто-то задолжал мне подробности своего фиаско.

Ну вот, я же говорю… Беспонтовая контора… Все друг про друга всё знают…

— Нечего, говорю, рассказывать. Ты уже и так всё от других знаешь.

— Но не от тебя. Хочу услышать от первоисточника.

— Ромыч, отъебись.

Его рожа меня раздражает. Хотя знаю, что он всегда готов помочь и выслушать.

— Не уйду, пока не просветишь. Ты мне друг или кто? Давай выкладывай. Обещаю, ржать не буду.

— Смешного вообще нихуя нет.

Вообще, я редко матерюсь. Интеллигентные родители, учёба в престижном вузе, профессия… научили говорить грамотно и без «сорняков»…

Но сейчас особый случай.

Мои нервы расшатаны. Я в подвешенном состоянии и не знаю, что делать.

— Слушай, - Хмыкает друг. – В том, что баба тебе не дала, нет ничего смертельного. Даже была бы она супер-модель. А наша Вострикова – вообще не от мира сего, сам же знаешь. Предупреждал ведь тебя: не подходи к ней, не смей трогать нашу нежную фарфоровую Светочку.