Книга Я тебе не Золушка!, страница 40 – Полина Ветер

— Кир, давай по-другому. — Мне хочется уже сейчас схватить её в охапку и утащить трахаться до потери пульса, но я по-прежнему сдерживаюсь, хоть это и трудно, капец как. — Я пришёл не для того, чтобы пререкаться или выяснять отношения. Я просто захотел и пришёл, хоть и не должен был. Потому что меня тянет к тебе. Сейчас я здесь и прошу только об одном: разреши мне поцеловать тебя. Я очень хочу этого.

Нарочно не говорю ей, что она тоже хочет. Впервые тет-а-тет называю её по имени.

Вся наша война держится на том, что мы демонстрируем своё превосходство друг перед другом.

Сейчас я настроен добиться от неё согласия и лояльности.

Хочу, чтобы она не боролась и не сопротивлялась. Чтобы сама проявляла инициативу и получала удовольствие от общения со мной. Во всех смыслах.

Всё же мужчина во мне не намерен ждать долго и интерпретирует её тихий вздох, как призыв к действиям.

Рукой, той что трогал густые пряди волос, прикасаюсь к щеке девушки, вторую кладу на талию. Всё целомудренно и непорочно. Как «в кино», бля.

В штанах пылающий зуд, но мысли направлены на то, чтобы не облажаться.

Её губы мягкие, сочные, с терпким вкусом алкоголя и чего-то вроде персика, отправляют меня в нокаут снова, стоит только коснуться их.

Сначала Кира не отвечает. Просто позволяет мне трогать её и целовать, дышит тяжело и прикрывает глаза.

Отстраняюсь на мгновение.

— Видишь, я могу быть нежным. — Выдыхаю ей в губы. — Хочешь, сегодня буду только таким.

Она давится воздухом и распахивает свои невероятные глаза, красивые даже без косметики, а я снова бросаюсь на губы.

Делаю теперь это так, как мне нравится, языком исследую сладкий рот, острый язык и ровные зубы. Посасываю губы, ласкаю их, чувствуя прилив энергии по позвоночнику.

Мне доставляет невероятный кайф то, что мы делаем. На кухне, ночью, под тусклым светом торшера.

Я хочу её просто, как зверь. Возбуждение уже где-то на грани, но оно ещё и подпитывается пониманием, что это взаимно.

Между нашими телами нет расстояния, я вжимаю её в себя, ощущая даже через одежду жар кожи и её желание.

Эти поцелуи настолько горячие, что напрочь стирают сомнения и мои недавние мысли о собственном ничтожном положении.

Я так хочу ощутить её тепло и влагу пальцами, погрузиться в неё, довести до умопомрачения, чтобы только моё имя шептала сорвавшимся голосом…

— Тёма… — Хрипит Кира мне в ухо, пытаясь немного отстраниться. — Тём, пойдём на кровать…

Не думая, подхватываю на руки Аверину и несу по квартире в спальню, практически наощупь.

Достигнув цели, опускаю на мягкое покрывало.

Моя рубашка наполовину расстёгнута — Стерва постаралась в процессе наших поцелуев. Её халат держится на одном тонком пояске. Я наклоняюсь и тяну его за один конец, освобождая себе путь к цели. Кира сбрасывает его с плеч и тянется руками к моему ремню.

В темноте не могу рассмотреть её, как следует, но по прерывистому дыханию понимаю, что она тоже на грани, как и я.

Позволяю ей раздеть себя.

Мы путаемся в рукавах рубашки и брючинах, но, с горем пополам, освобождаемся от лишних преград.

Стерва обхватывает мой «дымящийся» член ладонью и проводит по нему пару раз от головки до основания.

Мне хочется умереть и воскреснуть, ни одну девушку я в своей жизни так не хотел.

И почему «она», я до сих пор не понимаю…