Книга Белоснежка для босса, страница 130 – Алёна Амурская

— Смотри внимательно, сученыш, — лениво, с бархатными интонациями в голосе мурлычет Герман. — Я всегда выполняю свои обещания. В отличие от моего высокоморального братца, который только и умеет, что строить из себя святого. Видишь?

Мрачко явно наслаждается этой сценой, упиваясь своей властью и демонстрируя мне — своей новой пленнице, — что он человек слова.

Я чуть поворачиваю гудящую голову и краем глаза замечаю картинку на экране.

Там светится какая-то темная улица возле обшарпанной пятиэтажки. Дверь стоящей там неприметной машины открывается, и на асфальт выпихивают маленькую, перепуганную насмерть девочку в розовой куртке. Малышка растерянно оглядывается, утирая слезы, и бросается бежать к освещенному подъезду. Видео обрывается.

Из груди Кирилла вырывается такой страшный, надрывный звук, словно ему только что вынули нож из сердца. Он с шумным всхлипом выдыхает, закрывая лицо дрожащими мокрыми ладонями.

— Да... да... я вижу... - захлебываясь слезами облегчения, униженно бормочет парень. — Спасибо... спасибо вам...

— Не стоит благодарности, это просто бизнес, — хмыкает Мрачко, небрежно бросая планшет на соседнее сиденье. — А теперь вали. И мой тебе личный совет, хакер. Заройся так глубоко, как только сможешь. Забирай свою малолетнюю сестру и исчезни. Потому что Батянин скоро поймет, что его идеальную, неприступную систему безопасности вскрыли изнутри. Он теперь из-под земли тебя достанет и на куски порвет. Будет сдирать с тебя шкуру так медленно, что ты будешь умолять о пуле... Так что лучше беги, Кирюша, беги. Часики-то уже тикают!

Кирилл отнимает руки от лица, и его затравленный, полный невыносимой боли взгляд перемещается в салон и сталкивается с моим.

Смотрю на него, не моргая.

Я всё понимаю. Он был загнан в угол, у него не было выбора, любой нормальный человек пожертвовал бы чужой теткой ради родной маленькой сестренки. Я всё понимаю, правда...

Но от этого ледяная пустота внутри меня не становится меньше.

— Простите, Лиза... - жалко шепчет он одними посиневшими губами. — Простите меня, если сможете...

Герман брезгливо кривится, словно наступил на грязь, и нажимает кнопку на подлокотнике. Окно с глухим стуком захлопывается, мгновенно отрезая нас от шума дождя и плачущего предателя, и мы остаемся одни.

Я сижу неподвижно, стараясь дышать как можно тише, чтобы не привлекать к себе внимания. Даже дыхание отдается тупой болью в мышцах. Но Герман, естественно, не собирается оставлять меня в покое. Он плавно поворачивает голову в мою сторону.

В тусклом свете пролетающих мимо уличных фонарей его лицо выглядит по-настоящему пугающе. Он буквально лучится самодовольством, а его глаза горят триумфом. Ну еще бы, ведь он только что утер нос самому Андрею Батянину! Играючи вскрыл его напичканный электроникой бункер на десятом этаже и забрал оттуда его самую главную слабость. Меня.

— Ну вот мы и одни, Лиза, — мягко, с пугающей интимностью произносит Мрачко, слегка придвигаясь ко мне по гладкой коже дивана.

Он протягивает руку, и я инстинктивно вжимаюсь лопатками в дверцу, ожидая удара, грубости или пошлости, но его пальцы действуют с поразительно трепетной осторожностью. Герман аккуратно убирает прилипшую к моей влажной щеке прядь волос, заправляет её мне за ухо, а затем так же бережно поправляет сбившийся воротник моей кофты.