Книга Девочка бандита, страница 96 – Дана Блэк, Ая Кучер

Больно сжал, потянул назад.

Под кожей заискрило.

Иголками проткнуло голову.

А в его темных омутах злость плескалась.

На меня.

Только я причин не могу понять.

Неужели из-за того, что в клубе ко мне опять Левицкий приставал?

Только ведь Нил не мог об этом знать.

— Хаз, отпусти. Мне больно, — попросила, но ни один мускул на его лице не дернулся. — Нил, что ты делаешь?

— Нет, блядь, что ты делаешь? Решила, что за красивую мордашку тебе всё спущу? Ошиблась, Надя.

Раньше мое имя в его исполнении звучало особенно.

По-звериному нежно, красиво.

Сейчас — проклятием.

— Нил, я понимаю. Пожалуйста.

Всхлипнула, когда его ладонь легла на мою шею.

Сжала ощутимо. Не перекрывая кислород, но дёргаться я перестала.

— С ментами понравилось трепаться? Охуенный удар, куколка. От тебя не ожидал, а ты прямо в цель попала.

Мужчина толкнул меня, я ударилась лопатками о стену.

Я даже боли не почувствовала, всё тело заледенело.

До меня мгновенно дошло всё, что происходит, только я всё никак не могла поверить.

Что Хаз действительно меня винил, не Любу.

Поверил, что я могу его предать.

— Нил, послушай, — залепетала, уперлась ладошками в его грудь. — Я никому ничего не говорила. Я бы не стала… Я с тобой уехать собиралась.

— А менты просто так возле твоего дома оказались?

— Я им не звонила! Их…

Я часто дышу, прикрыв глаза.

Мне нужно лишь назвать имя сестры. Хаз всё поймёт, поверит мне, он обязан.

Но я ведь понимаю — больше мужчина не станет прощать Любе её выходки. Напрямую отправится к ней, разберется и заставит замолчать. Возможно, навсегда.

Внутри всё сжалось сомнениями.

Люба давно черту переступила.

Но если я стану причиной её смерти — я ведь никогда себе этого не прощу.

Родители не простят.

Вера…

— Про воскресенье никто не знал, — сказала то, что могла. — Я никому не говорила. И вещи собрала. Я хотела с тобой уехать. Я не знаю, как они догадались, что ты именно в конце недели будешь. Хаз, пожалуйста… Ты же знаешь, что я бы не стала. Я…

— Умолкни, куколка, — велел прижимаясь ко мне всем телом. Больно сдавил мои бедра. — Не собираюсь эту чушь слушать.

— А что ты… Что ты собираешься делать?

— Разбираться с тобой, Надя. Такое не прощают. И я, — в губы мне выдохнул, едва задевая их. — Тоже не прощу. Наказывать тебя буду. И тебе — не понравится.

Надя

— За что наказать?

Спросила, надеясь отыскать в его глазах хоть каплю нежности.

Ответ, обещание, молчаливое успокоение — что он сейчас не собирается со мной разбираться.

Не сделает мне больно.

Хаз ведь обещал.

Обещал, что больше больно мне не сделает.

Не повторится то, что в ванной было.

Его грубость, жесткие касания — это всё в прошлом остаться должно.

Даже если он верит в моё предательство, если бы я на самом деле в полицию позвонила — Нил должен сдержаться, меня простить.

Иначе никаких у него чувств ко мне нет.

Пустой лист.

Куколка на ночь.

О которой переживать не стоит.

— Я ведь ничего не делала, — повторила, сжимаясь. Ладонь мужчины забралась под платье, сминая ткань. — У тебя даже доказательств нет. А ты снова на мне сорваться хочешь. Пожалуйста…

— Говорить будешь, когда я разрешу.

Я хотела возразить, слова были готовы сорваться с губ, но Хаз не позволил.

Прижался ко мне, поцелуем впился.

Выбивая оправдания из головы, любые протесты и ругань.