Книга Твой подонок, страница 21 – Александра Астафьева

— Живи, — выхватывает Горелов стакан, — и не попадайся мне на глаза, — делает хлебок.

Отлично.

Любезно улыбаюсь господину, коротким кивком награждаю красавицу, посылая ей многозначительный взгляд, и откланиваюсь.

— Максимус, зайка, привет!

Оборачиваюсь. Милена.

— Ты куда пропал?

Только ее мне не хватало.

Брюнетка с видными формами и большими варениками вместо рта... Забыть такую невозможно, но можно.

Поворачиваю голову в поисках Лики и не промахиваюсь. Меня тут же встречают острым взглядом.

Твою мать… Ощущение, словно серпом полоснула. Вдоль и поперек, не шучу.

Лика безотрывно следит за каждым моим движением и вздохом, пока Игнат старательно втирает ей что-то, размахивая рукой.

— Ма-а-кс, — в мой подбородок упирается палец с длинным ногтем.

Милена возвращает на себя внимание.

— Повеселимся? Как в старые добрые времена?..

Мычу ей в ответ что-то невнятное.

— Что? — орет она. — Здесь очень шумно! Давай спустимся в каюту!

Да… какую каюту?.. Вот же пристала!

Снова оборачиваюсь, и внутренности мои проваливаются вниз.

Красивые голубые глаза на меня теперь не смотрят. По спине бежит мерзкий холодок, когда вижу в руках Лики вытянутый стакан со знакомым напитком.

Делает один глоток, второй, третий...

Направив задумчивый взгляд в воду, она безучастно потягивает самодельное зелье, предназначенное для Горелова.

Пи… Пец!

Макс

— Что у тебя с глазом? — никак не отвянет от меня Милена.

Хватает за руку, когда намереваюсь сорваться с места и скорее лететь к Лике.

— Это так важно? — выдергиваю свою клешню.

Сейчас есть кое-кто важнее этой приставучей девахи.

— Ну... паршиво выглядишь, — фыркает с отвращением.

— Чё у тебя с губами? — ответный вопрос.

— Что у меня с губами?.. — теряется брюнетка.

— Ну...паршиво выглядят, — повторяю ее трюк и на секунду одариваю насмешливым взглядом. Следом возвращаю свои глаза на Лику.

На белом диванчике у края яхты ее не нахожу.

Вот те раз! Куда она подевалась?

Прыгаю глазами по головам в поисках светлой макушки, и ура! Недалеко ушла.

— Ну ты и хам! — запоздало летит от Милены.

Пофиг. Хам так хам. Но подонок круче.

Подонок... Это слово и дразнит, и возбуждает. Мне нравится, как Лика называет им меня. С каким упоением и наслаждением произносит это ругательство в мой адрес. И да, оно мне подходит. Даже в данной ситуации от подонка я ничем не отличаюсь. Потому что коктейль, который я намешал в баре, чтобы уложить в кровать Горелова, по ошибке теперь отправит всхрапнуть Лику в каюту либо на беседу с белым другом.

Казалось бы, радуйся, придурок. Прыгнешь к ней в койку, заснешь в обнимку. На утро проснетесь, а она такая... ничего не помнит. А я такой — потягиваюсь счастливый...

Ага. И яйца мои такие... синюшные.

До сих пор помню ее меткие удары коленкой и затылком.

Расталкивая плечами кучку танцующей молодежи, прокладываю себе путь к девушке, которой пора закругляться с чужими напитками.

— Эй! Что ты делаешь?! — не ожидает, что я выхвачу стакан из ее рук и выплесну его содержимое за борт.

— Достаточно.

— Я вообще-то пить хочу! — сердито складывает руки на груди.

Не хватает только ножкой топнуть.

— Воду попьешь. Пошли! — дергаю за руку к себе.

Горелова нигде не видно, и отлично. Хоть под ногами путаться не будет. Сейчас есть дела поважнее, чем щелкать по его надменному е*лу, и вдобавок потом получать тумаков от отца.