Книга Наши запреты, страница 153 – Лина Мур

— Сэр, пройдите…

Хватаю пистолет и разворачиваюсь. Медсестра визжит, когда дуло моего пистолета смотрит ей прямо в лоб.

— Иди на хуй. Пошла на хуй отсюда! — рычу я.

Девушка вылетает из палаты. Я захлопываю за собой дверь и закрываю глаза.

Господи. Я должен был быть рядом. Должен был прийти раньше. Я… господи.

Когда я узнал, что у меня будет дочь, то совсем не обрадовался. В том мире, в который я притащил детей, из-за собственной неосмотрительности, женщинам очень сложно. Мне было страшно, что с ней могут сделать. И я понимал, что мне придётся оберегать её и защищать серьёзнее, чем Роко. Когда она родилась, я приехал в больницу после очередной измены. От меня воняло сигаретами, сексом и всем этим дерьмом, которым, по сути, я и был. Я сильно волновался, прежде чем взять её на руки. И вот я увидел её. Она была прекрасной, такой невероятно хорошенькой, что на секунду я был готов умереть от радости. Но потом, потом… голос этой суки, которая наблюдала за мной, всё испортил. Она сказала, что Раэлия вылитая она и начала перечислять всё, что в ней похоже на неё, и я увидел это. Я увидел копию своей жены, и это перевернуло всё внутри меня. Я едва не уронил младенца. Едва не убил его от ярости, ненависти и обиды. Я хотел, чтобы Раэлия была похожа на меня. Была моей. Только моей. Любила только меня. Но я отстранился. Я ушёл и запретил себе думать о том, что у меня есть дочь. Я убеждал себя в том, что она даже не от меня и не моя дочь. И мне удалось это сделать. Но потом мне пришлось ухаживать за двумя детьми. Господи, я каждую секунду контролировал себя. Заставлял себя не смотреть на свою дочь, чтобы не расклеиться, чтобы не увидеть, что она моя. Она моя плоть и кровь. Я это знал, но самовнушение прекрасно помогло мне это забыть. А потом… потом… я просто перестал что-то чувствовать к ней. Первое время я пытался играть с ней, да и просто проводить время. Но Раэлия плакала. Она рыдала, когда видела меня. Она меня боялась и бежала или к Роко, или к матери. Я был для неё монстром. Я был чудовищем, таким и остался. Но за всем этим уродством, которое я сделал с собой, всегда стояли печаль и вина за то, что я не смог перебороть своё отвращение к жене и переложил все свои чувства на дочь. Раэлия отвечала передо мной за то, чего не делала. За то, кем не была. Я просто не оставил ей выбора. Отвернулся от неё и делал это постоянно. Я привык видеть в ней мать, считать Раэлию воплощением своей матери и оценивать её как мать.

Я так облажался. Я такой мудак.

— Я сказал, пошли на хуй отсюда! Оставьте меня одного! — ору я, жмурясь сильнее.

Кровать позади меня прогибается, и я вскидываю голову, хватаясь за пистолет.

— Это я, — мягкий голос Лейк делает только хуже. Я смотрю в её полные сострадания глаза, и меня дерёт на части. Она накрывает мою руку с оружием.

— Я…

— Я знаю, Доминик. Мне очень жаль, — шепчет она, притягивая мою голову к себе. — Я знаю… знаю. Лонни позвонил мне.

— Лейк, я же… я… я не защитил её. Лейк, я обещал и не защитил, — вою, цепляясь за неё.

— Ты защитил, Доминик. Ты быстро оценил обстановку. Ты выбил дверь и нашёл свою дочь. Ты защитил.

— Я снова облажался. Лейк, я… это поздно. Я не успел. Я винил её во всём. Во всём, Лейк. Я ударил её… я словно смотрел в глаза её матери, которая насиловала моего сына. Я… я схожу с ума, Лейк. Я ужасный отец… я… это так больно… Лейк, мне так больно. Мне так стыдно. Лейк…