Книга Наши запреты, страница 189 – Лина Мур

Мы с Раэлией, запертые в клетках друг рядом с другом, провели уже достаточно времени. Не знаю, сколько прошло, но явно, что время исчисляется не минутами, а днями. Два или три дня. Рубен нас кормит. Сам. Из ложечки, отпуская язвительные и мерзкие комментарии по поводу нашего «светлого» будущего. Говорить запрещено. Во-первых, рот Раэлии заклеен изолентой. Во-вторых, это небезопасно, так как здесь стоят камеры. В-третьих, мне просто не хочется. Чем меньше я говорю и контактирую с ней, тем больше у нас шансов выбраться отсюда.

Мы уже достаточно услышали. Мы видели Джеймса, Деклана, Рубена, Иду и других людей, которые просто спускались по своим причинам. Зачастую это было для того, чтобы посмеяться, попытаться нас разрушить, надавить на нас психологически. Деклан же… мне его так жаль. Безумно жаль. Он один из этой компании вызывает у меня сочувствие. Он не делает ничего плохого и просто молчит, когда приходит, чтобы снять с нас штаны и посадить на ведро, чтобы мы помочились или ещё хуже. Деклан не смотрит на нас, не издевается. Он просто, как робот, выполняет свою работу. А внутри он мёртв. Ему больно. Физически больно. И я могу предположить, что бледность его кожи — это свидетельство именно боли на ней же. Вероятно, на его теле раны. И я уверена, что если бы что-то было в его силах, он бы это сделал и помог нам.

Меня будит голос, полный отвращения. Я просыпаюсь, медленно открывая глаза. Перед камерой Раэлии стоит Ида, и она очень зла. Безумно зла. Это и послужило причиной вспышки её ярости.

— Ты должна была сдохнуть, — выплёвывает она. — Ты даже не смогла дойти до конца. Ты жалкая, такая же как твой отец. И знаешь, я только от него. Ему насрать на то, что ты здесь. Ему плевать: убьют тебя или нет. Точнее, он дал своё безразличное согласие на то, чтобы тебя убили, избавились от вас двоих. Он не придёт за вами. Он вас бросит, как бросил нас с Энзо.

Моё тело напрягается, когда я слышу её слова. Мне сразу же хочется броситься на защиту Доминика. Он не может это чувствовать. То, о чём она говорит, это фальшь. Это всё враньё. Доминик любит свою дочь и сделает всё для того, чтобы вытащить её отсюда.

— Из-за тебя Мигель пострадал. Тебе не стыдно оттого, что он сейчас отвечает за твои поступки? — Ида тычет пальцем в Раэлию, сидящую на полу в углу камеры. И я замечаю, как рука Раэлии вздрагивает при упоминании Мигеля. Эта сука знает, на что давить.

— Говорили, что он пришёл в себя. Якобы ему становится лучше, но нет. Сегодня пришли новости о том, что его лёгкие опять отказали, и Мигеля ввели в кому. Он овощ. Из-за тебя! Только из-за тебя! Если бы ты отвалила от него, оставила его, как должна была, то он бы не пострадал! Ты это сделала с ним, а не я! Ты! Ты…

По щеке Раэлии скатывается слеза, и я отчётливо вижу, как она ломается на части из-за боли от услышанного. Боже мой, она любит Мигеля. Она без ума от него. Если Раэлия услышит ещё больше обвинений в свой адрес, ещё больше доказательств, что Мигель точно умрёт, то она потеряет любое желание выбраться отсюда. Она будет искать смерть.

— Вообще-то, это сделала ты, — рявкаю я и выпрямляюсь.

Ида переводит на меня взгляд.

— Тебя никто не спрашивал. Ты просто шлюха…

— Как и ты, — усмехаюсь я. — Да-да, как и ты, но к твоему великому сожалению, я умнее тебя. Посмотри, до чего ты докатилась. Ты стала убийцей и винишь во всём Раэлию, но по факту-то, это ты создала всю эту ситуацию, потому что хотела отомстить.