Книга Наши запреты, страница 194 – Лина Мур

Давай… давай…

— Она затихла. Ей нравятся поцелуи? — Рубен переключает своё внимание на Раэлию, отшвыривая меня от себя. Он встаёт на ноги, пока Деклан дёргает кофту Раэлии вниз, разрывая ворот, и запускает руку под ткань. Ох, это нехорошо.

— Отвали… не трогай меня… пожалуйста, — воет Раэлия. — Дек… это же я.

— Да вы посмотрите, что творит этот ублюдок. Он заставил плакать эту суку, — смеётся Рубен, наклоняясь и хватая Раэлию за подбородок.

Больше. Больше. Дай ему больше эмоций.

— Не трогай меня… лучше убей. Лучше…

— Чёрт, это слишком возбуждает. Я думаю, что нужно бы, действительно, снять напряжение, — Рубен кладёт ладонь на свой пах и сжимает свой член. — Деклан продолжай, а я трахну этот рот. Зубы прячь, а то я тебя их лишу и всё равно трахну.

О, боже мой. Боже мой… почему я сразу об этом не подумала? Рубен бы никогда не остановился. Я для него демонстративный экземпляр, Раэлия его жертва. И он будет изводить жертву.

— Ты решил её рассмешить? — выкрикиваю я.

Рубен замирает и, удивляясь, поворачивает голову в мою сторону. Его джинсы уже расстёгнуты. Грёбаный извращенец.

— Что?

Облизываю губы и улыбаюсь.

— Я говорю, ты решил посмешить её своим размером корнишона? Ох, не унижай себя так, Рубен. Раэлия видела и больше. У неё же был Мигель, а насколько я знаю, у него отличный размер, — ухмыляюсь я.

— Что ты сказала? — шипит он, отпуская Раэлию, и направляется ко мне.

— Ты слышал. Знаешь, почему я с радостью трахалась с другими? Потому что у них члены как члены, а не твой жалкий корнишон. Боже, он сколько сантиметров, когда ты возбуждён? Пять? Вот у Доминика член. Он шикарен. Ты бы видел его, — произношу я и улавливаю шокированные взгляды Раэлии и Деклана. Последний слабо качает головой, приказывая мне заткнуться. Ни черта. Так я перевела его внимание на себя, и он не тронет Раэлию. Пусть я получу, но Рубен не прикоснётся к ней. Он не изнасилует её. Нет. Только через мой труп. Я знаю, что с ней случилось. И это сломает её. Добьёт её.

— Ах ты, шлюха, — Рубен с размаху пинает меня в живот. Это выбивает весь кислород их моих лёгких. Я кашляю и заваливаюсь набок.

— Я не права? Я права, вот ты и бесишься. Ты бы не смешил народ, Рубен. Ты же ничтожество. Думаешь, если у тебя будут деньги, то кто-то полюбит тебя? Не-а, — сипло тяну я, бросив взгляд на него.

Его челюсть сжата, кулаки напряжены. Он замахивается и снова бьёт меня в живот. Я кашляю и стону от боли, прокатывающейся по всему телу.

— И даже если она… родит, то я убью твоего ребёнка. Я убью. Ты не имеешь права плодиться, Рубен. Ты же урод. Ты генетический урод. Зачем ты хочешь обречь своего сына на такую участь с маленьким писюном?

— Заткнись! — Он хватает меня за волосы и с силой бьёт головой об стену.

Я прикусываю язык от боли.

— Это ты так обо мне думаешь? Так? Я убью тебя! Заставлю тебя страдать! Я…

— Ой, я так боюсь. Так боюсь, что сейчас описаюсь, — хриплю я, сплёвывая кровь изо рта, а затем улыбаюсь. — Так боюсь. Ты что, не понимаешь, что никому не нужен? Ты, вообще, дерьмо этого мира. Посмотри вокруг, Рубен, тебя считают просто психом, даже не человеком. Ты…

— Роб! Гости приехали! — Ида быстро спускается по лестнице.

Ярость исчезает из глаз Рубена, и их наполняет предвкушение.

Доминик. Он здесь.