Книга Наши запреты, страница 62 – Лина Мур

— Что? — удивлённо моргает она припухшими глазами.

Она ревела. Ненавижу, когда женщины ревут. Я, вообще, ненавижу всё, что с ними связано, кроме их вагин и задниц.

— Сегодня ночью мы вернёмся, — как для идиотки повторяю я.

— Но… ты же… слаб, — хмурится она.

— Я уже в порядке. Поэтому собирай вещи, я пока посплю. И вот, — достаю телефон и протягиваю его ей.

Она напряжённо забирает его у меня.

— Я останусь жива? — шепчет она.

— Да, но лучше тебе больше не попадаться мне на глаза.

— Но мой домик… я сняла его на месяц. Я буду там, а он твой. И я…

— Боже, оставайся там до конца срока аренды, мне по хуй, Лейк, — фыркнув, сажусь на кровати и убираю в сумку ноутбук.

— Ладно. А поцелуй…

— Я же сказал, мне по хуй на тебя, Лейк. Пошла на хер отсюда. В два часа я ухожу. Можешь уйти со мной и вернуться в город, а можешь побегать по лесу. Мне насрать. Так тебе более понятно? — спрашиваю, злобно глядя на неё, и она кивает.

— Тебе не нужно быть таким, Доминик. Это унижает лишь тебя, но никак не влияет на меня, — фыркнув, она выходит из спальни, хлопнув дверью.

— Истеричка грёбаная, — рявкаю я.

Лейк не отвечает. Она не оскорбляет меня в ответ. Ничего. И это бесит. Просто бесит. Я готов к женским истерикам и часто слушал их. Но я не готов к игнорированию меня. Не готов к тому, что женщина не скандалит со мной. Что с Лейк не так? Она, вообще, женщина или кто?

Достав из шкафа одежду, я переодеваюсь и ложусь снова в кровать, чтобы подремать, пока не придёт время. Лейк словно специально начинает греметь посудой на кухне, отчего я злюсь.

— Блять, дай мне поспать, сука ты тупая! — ору я.

Давай ответь мне. Давай, и я тебя разнесу.

Но Лейк не отвечает. Ничего. Бесит. Как же меня это бесит. Я рычу и накрываю лицо подушкой. Пытаюсь снова уснуть, ведь стало тихо. И это тоже меня бесит. У меня яйца ноют, тело ломит, и я уже точно в полном порядке, потому что энергии у меня до хрена. Просто до хрена, и мне нужно её куда-то сбросить. Обычно я сбрасываю в шлюх. Адреналин может убить, поэтому такой вариант самый безопасный. Встаю с кровати и хожу кругами. Меня убивает бездействие. Ненавижу это состояние, до которого я себя обычно не довожу. Мне нельзя позволять этой безумной стороне психа брать верх над собой. Эти стены меня изводят. Они давят на меня, и я не удивлюсь, что заработал клаустрофобию. Нельзя давать выход энергии. Всего каких-то шесть часов, и я, блять, вернусь домой, трахну шлюху и начну снова убивать. Руки чешутся. Когда ты это делаешь большую часть своей жизни, то у тебя вырабатывается зависимость. А я склонен к зависимости. Очень. Я не привязываюсь, я зависим, как больной.

Нет, я так больше не могу.

Вылетаю из спальни и вхожу в гостиную. Лейк спокойно поднимает голову от своего мобильного, уютно устроившись в одном кресле, а вот второе она притащила в мою комнату.

— Тебе что-то нужно? — спрашивает она, вопросительно выгибая бровь.

— Оплата. Сейчас, — рявкаю я, указывая на неё.

— Остался ещё один вопрос, — усмехается она, а я злюсь ещё сильнее. — Уверен, что переживёшь его? Я буду очень коварна и отомщу тебе за то, что ты оскорблял меня. И к слову, Доминик, это не мне нужно, а тебе. Так что мне уже неинтересно.

— Это как понимать? У нас был договор.

— Ну, как хочешь, так и понимай. Может быть, поедем пораньше? Раз ты уже носишься по дому, то можешь и идти, — с надеждой спрашивает она.