Книга Наши запреты, страница 72 – Лина Мур

— Ты тоже будешь в порядке. Прекрати капризничать. Это соблазняет, — фыркаю я и останавливаюсь. — В общем, я прощаюсь с тобой.

— Не хочешь меня обнять? — спрашивает он и, ставит на пирс сумку, раскидывая руки.

— О-о-о, с радостью, — радостно улыбаюсь и отпускаю ручку чемодана.

Он самодовольно ухмыляется. Вот же засранец.

Делаю к нему шаг и резко поднимаю ногу, ударяя его коленом прямо в яйца. Глаза Доминика распахиваются так широко, что я едва не лопаюсь от внутреннего смеха. Он скулит и хватается за свои яйца.

— Это тебе за то, что ты запер меня в погребе, засранец, — произношу и с размаху даю ему пощёчину. Рука приятно горит, а его голова дёргается в сторону. — А это за то, что ты целовал меня без моего разрешения. Прощай, засранец, береги себя.

Треплю его по волосам, и он злобно рычит.

— Ты же понимаешь, что я разрешил тебе ударить меня, да?

— Ага, тешь себя надеждами, — смеясь, беру чемодан и быстро иду вперёд. Я должна уйти, как бы мне ни хотелось остаться с ним. Должна двигаться вперёд и забыть о нём. Меня это больше не касается. Я сосредоточусь на своём блоге, поищу новый дом, потому что точно уверена в том, что Доминик заявится ко мне, и это будет не остановить. Не хочу. Не могу. Это страшно. Для Доминика это игра, а мне страшно, оттого что я никогда не смогу жить нормально. Бабушка хотела для меня именно нормальной жизни, а не этого всего.

Поймав такси, я приезжаю в домик, в котором ничего не изменилось. Не позволяю себе скучать, это ведь докажет, что я уже зациклилась на Доминике. Не разрешаю себе останавливаться, а меняю простыни, мою полы, выбрасываю пропавшую еду и готовлю пирог. Если я не буду двигаться, то начну думать о Доминике и умолять его прийти. Так что выбор не особо большой. До утра я занимаюсь делами, а затем отправляюсь в душ, включаю телевизор и ищу штрафстоянки, чтобы забрать свою машину, которую мне тоже придётся мыть.

— И сегодня мы прощаемся с нашим уважаемым Домиником Лопесом.

Замираю, когда слышу слова диктора. Вскидываю голову, чтобы посмотреть на экран. Там показывают церковь и людей в чёрном. Хватаю пульт и увеличиваю звук телевизора.

— Сегодня состоится прощание с мистером Лопесом. Из-за трагического происшествия на дороге Доминик Лопес погиб, и сегодня эту утрату чувствует весь город. Мистер Лопес был патронажем многих благотворительных проектов, участвовал в ежегодной помощи городу и всегда останется в наших сердцах.

— Нет, — шепчу я. Мою грудь сдавливает от боли. — Нет.

Но я вижу, как люди собираются в церкви, закрытый гроб и траурную ленту на фотографии в рамке, стоящей у гроба.

— Нет, боже мой, Доминик, нет, — кричу и закрываю рот ладонью.

Как так получилось? Ещё несколько часов назад он был жив. Я видела его живым. Он умер, когда я ушла? Что? Как?

Выключаю телевизор, а в глазах уже всё щиплет от слёз. Такого просто не может быть. За такой короткий срок. Он разбился на машине? Доминик? Я в жизни в это не поверю. Доминик умный засранец, и он не мог погибнуть. Но это освещает местное телевидение. В церкви его семья, вероятно, и все хоронят его. Какого хрена?

Закрыв лицо ладонями, я рыдаю. Рыдаю так же громко, как плакала, когда умерла бабушка. Я рыдаю от злости на саму себя за то, что не проследила за ним и не помогла ему. Почему он не сказал о том, что ему нельзя возвращаться в город? Почему он молчал и нёс всякую ерунду о том, что не было важным? Идиот! Боже мой, какой он идиот!