Книга Твои условия, страница 167 – Лина Мур

Через три часа, пока я сижу на траве и позволяю себе страдать, мне приходит ещё одно сообщение от сестры. Это фотография. Она с усталой улыбкой держит на руках младенца, у меня перехватывает дыхание от этого фото. Затем ещё одно фото самого ребёнка, и он так прекрасен. Розовые щёки, ещё отёкшие и просто потрясающие.

«Жаль, что ты не смог быть со мной, братишка. Но позволь тебе представить Микаэлу, это девочка. И я назвала её в честь тебя. Как будет время, то приезжай к нам. Мы будем тебя ждать».

Всё. Я ломаюсь. Я больше не могу сдерживаться. Мои руки трясутся, а глаза горят. Я смотрю на фотографию своей племянницы с интерпретацией моего настоящего имена, и меня рвёт на куски от боли.

Слёзы капают на экран, когда я ищу в контактах телефон Раэлии. Хочу позвонить ей. Хочу попросить её побыть со мной. Хочу пожаловаться. Но потом мой палец замирает, и я этого не делаю. Я же сильный мужчина и не должен реветь, как ребёнок. Я обязан идти дальше, чтобы никого не разочаровывать. Я не могу позвонить ей. Не могу унизить себя ещё больше. Она уже видела, как я рыдал, и думает, что я слабый. Я переживу это сам. Один.

Вытираю слёзы и глажу пальцем фотографию малышки. Пишу сообщение сестре о том, как мне жаль, что я не был рядом. И хочется сказать ей, что это не моя вина. Я был там. Я пытался, но всё дело в отце. Может быть, оно и правильно. Может быть, я, и правда, сейчас опасен для них. Может быть, таким образом он защищает их от вариантов шантажа и похищений. Не знаю, что ведёт отцом. Хочу найти ему оправдания, как бы мне больно ни было. Я не могу просто взять и всё забыть и отказаться. Он же мой отец, и я его ещё люблю. Но я понимаю, что если так продолжится и дальше, то моя любовь угаснет.

В сумерках я возвращаюсь домой полностью разбитым. Когда я открываю дверь своей квартиры, то сразу же улавливаю слабый, но знакомый аромат одеколона. Бросаю ключи на тумбу и напряжённо иду в гостиную, в которой вижу мужчину, смотрящего в окно.

— Долго же ты, — поворачиваясь, говорит Павел.

— Что ты здесь делаешь и как вошёл сюда? — хмурюсь я.

Только бы не очередное нападение. Сейчас я не готов к этому ни физически, ни эмоционально.

— Тебе устанавливали двери наши люди. Так что у меня есть ключи, — усмехается он.

Я улавливаю блеск шприца в его руке.

— Ты издеваешься, что ли? — тяжело вздыхаю и качаю головой. — Давай, провернём это дерьмо завтра. Сегодня я не в духе.

— Прости, но ты не решаешь это, — передёргивает он плечами.

— Это уже извращение какое-то. И куда ты меня снова бросишь? В больницу, где сейчас находится моя сестра? — раздражённо шиплю я.

— Потрясающая идея, но нет. Здесь.

Оглядываю свою квартиру и хмурюсь.

— Здесь? Но здесь никого нет. Вообще, никого нет, кроме тебя и меня.

— Именно, — кивает он.

— Что? — недоумённо шепчу я. — Ты хочешь, чтобы я вот под этим дерьмом дрался с тобой? Ты рехнулся, что ли? Выпил? Обкурился?

— Заткнись, Михаил. Ты будешь драться со мной. Должен остаться один, — произносит он, играя в руках шприцем, и подходит ко мне ближе.

— Я не хочу так. Это неправильно. Меня это не устраивает.

— А тебя никто не спрашивает, Михаил. Я сделаю это, насильно или добровольно. Но ты будешь выживать рядом со мной, — резко отвечает он.

Это просто безумие какое-то. Почему Павел на это согласился? Это же смерть для одного из нас или, по крайней мере, серьёзные повреждения. У меня есть ножи. Есть оружие в квартире, а как я могу заметить, Павел безоружный.