Книга Твои условия, страница 190 – Лина Мур

— Он убьёт их твоими руками, Михаил. Я не могу позволить этому случиться, — шепчет Павел.

— Мы справимся. Ты мой брат. Мы едины. Мы Фроловы, лучшая её часть. И пришло время, Павел, показать, кто мы такие. Я верю тебе. И я не откажусь от тебя, что бы ты ни сделал. Оберегай себя и не дай себя убить, хорошо? Ты мне очень дорог. Не дай мне потерять тебя. А я постараюсь спасти остальных. Я смогу. Даже если придётся умереть, я вытащу их. Не бросай меня сейчас, Павел. Не бросай, потому что мы должны выиграть в этот раз. Это наши жизни. Наше будущее. Мы обязаны убить его любым способом, даже если это означает убить себя. Поэтому давай, — наклоняю голову, открывая ему шею. — Давай сделай это. Веди меня к нему.

— Я не смогу тебе там помочь, Михаил.

— Знаю, но никогда, запомни, никогда я не изменю своих чувств к тебе. Никогда. Я знаю тебя. И знаю, какой ты, Павел. Никто не испортит о тебе моё мнение. Никто. Даже если ты сделаешь плохое, я буду любить тебя. Всегда. Давай.

Павел достаёт шприц и тяжело вздыхает.

— Тогда встретимся в другой жизни, да? — произносит он.

Его губы дрожат, когда он прокалывает кожу моей шеи и надавливает на поршень шприца.

— Нет, братишка, в этой. Это наша жизнь. И мы её выиграем, — отвечаю и улыбаюсь ему, подбадривая его.

Не знаю, с чем столкнусь дальше. Но я знаю, что был счастлив, когда собирался встретиться со своим личным адом. Я буду помнить, что у меня есть, и за что я борюсь. Мне не страшно идти туда. Там меня ждёт семья. И я буду с ними.

Глава 18

Раэлия

«Михаил был прав», — именно эта мысль бьётся в моей голове, когда я слышу какие-то голоса. Я думала об этом в тот самый момент, и мне было безумно больно. Да, хотелось отмахнуться от слов Михаила и сказать ему, что не стоит подозревать всех подряд. И у нас не принято отгораживаться от семьи. Но он стоял на своём. Михаил запретил кому-либо рассказывать о наших разговорах. Он был убеждён, что я не стану сопротивляться, а буду слишком зациклена на моменте предательства, которого не ожидала. Так же как и в случае со своей матерью. Я не думала о том, что она уничтожит большую часть моей жизни. Это больно. Это очень больно.

— Раэлия, — голос отца пробивается сквозь мутную дымку моего сознания. Меня тошнит. Мне очень хочется пить.

— Рэй, ну же, давай.

Роко?

Распахиваю глаза, по которым бьёт неприятный холодный свет, а затем снова их закрываю. Пытаюсь подвигать ногой или рукой, но не могу. Мои запястья сильно ноют, и руки такие тяжёлые. Меня словно придавливает к чему-то крайне вонючему. Фу, почему так ужасно пахнет?

— Раэлия, — папа снова зовёт меня.

Я разлепляю веки. Свет снова безумно яркий, но я стараюсь держать глаза открытыми, чтобы привыкнуть к нему. И он начинает рассеиваться. Медленно превращается в люминесцентную лампочку, свисающую где-то впереди, но это не самое худшее. Я вижу решётку.

Чёрт.

Двигаю ногой, но это так сложно, ведь двигаются обе ноги, и их что-то придавило. На меня дом свалился или что? Под щекой что-то колется, и я перевожу взгляд на солому. Потрясающе. Загон для скота. А воняет мочой. Гадость какая.

— Пап, — шепчу я. Мне же не померещилось? Я слышала его.

— Я здесь, Раэлия. Справа от тебя. Вставай медленно, а то вырвет, как Лейк, — отвечает он.

Нащупав крупную и тяжёлую металлическую цепь между своих ладоней, я опускаю глаза ниже и теперь понимаю, что удерживает меня на месте. Это кандалы. Самые настоящие кандалы из нового, сверкающего металла. Они плотно облегают мои запястья и ноги. Это литая изогнутая пластина для двух рук и ног одновременно, они спаяны вместе, как и соединены двумя тяжёлыми металлическими цепями. Я отталкиваюсь плечом и издаю стон от резкой тошноты. Что за дерьмо со мной случилось? В моей голове ещё туман, сложно вспомнить, как я здесь очутилась. Даже ухватиться за одну мысль не могу, только в голове слова звучат: «Михаил был прав». Наконец-то, мне удаётся сесть и облокотиться о стену. Теперь я вижу лучше. В разы лучше.