Книга Твои условия, страница 237 – Лина Мур

— А какой смысл? Давайте уже торт есть. Я голодный!

— Роко, чёртов наглый пожиратель моего крема! — Лейк выскакивает из-за кресла и, возмущаясь, тычет в брата. — Не смей даже упоминать мой торт! Я видела, что ты пытался сделать!

— Это не я! Это Энзо!

— Я не ел крем! — Энзо отодвигает штору и топает ногой. — Это ты его пальцем размазывал. Ты хоть руки помыл?

— Роко, ты убил для нас торт, — папа выпрямляется и качает головой.

— Да и по хрен, я заберу его домой и съем сам.

— Боже, в этой семье хоть что-то можно сделать нормально? — повышает голос Михаил. — Я как бы пытаюсь здесь сделать предложение, а вы всё испоганили.

Я не выдерживаю и хохочу. Это моя безумная семья, и, наверное, иначе просто не могло быть. Это нереально всех собрать и заставить делать то, что хочет кто-то один, даже Михаилу это не всегда удаётся. Мы действуем сообща, только когда это касается жизни и смерти. А так… ну, в общем, я не удивлена.

— Да, — ещё смеясь, киваю Михаилу. — Я выйду за тебя замуж. Но я буду в бикини.

— Раэлия, я даже не успел спросить! — Михаил обиженно надувает губы. — Дайте мне нормально сделать предложение. Раэлия, удивляйся.

— Ох, что происходит? Боже, вы все здесь? Почему ты стоишь на одном колене? У нас намечается семейная групповушка? А это свечи? Такие странные штучки. Роко, огонь плохой. Роко…

— Да пошла ты, Рэй! Один раз! Всего один раз я едва не спалил дом, и вы мне теперь это всю жизнь припоминаете! — Роко топает ногами и ударяет ладонями по дивану.

— Всё, я больше не могу, — из-за угла выкатывается в прямом смысле Павел и ржёт, стуча ладонью по полу. — Вы такие дебилы… боже.

Перевожу взгляд на Михаила, и мне очень жаль, что наша семья снова всё просрала. Но я опускаюсь к нему и обхватываю его лицо, впиваясь ему в губы.

— Я люблю тебя и согласна на любые твои предложения. На любые, — шепчу я.

— Пятерых детей, — прищуривается он.

— Окей, я не против усыновления, — смеюсь я. — И не против тиары, бикини и татуировки. Что ещё ты хочешь?

— Дай. Мне. Задать. Грёбаный. Вопрос, — цедит он сквозь зубы.

Я отпускаю его и киваю.

— Задавай.

Михаил сразу же улыбается и достаёт ювелирную коробочку. Он открывает её, и я вижу в ней то самое кольцо.

— Раэлия, ты выйдешь за меня замуж, чтобы я официально мог тебя шлёпать, когда хочу?

— Я…

— Да. Ты должна ответить «да», — рявкает он.

— Да, — хрюкая, отвечаю я.

— Класс, — Михаил с радостью надевает кольцо мне на палец. — Она согласилась!

— Эм, мы как знали…

— Заткнись, Роко, — Михаил снимает свою туфлю и швыряет ей в брата. Тот не успевает увернуться, и туфля попадает ему прямо в лоб.

— Это больно! Мне больно! Дрон, поцелуй! Дрон!

— Боже, — смеюсь я, как и остальные, пока Дрон, захлёбываясь хохотом, пытается угомонить своего воющего мужа.

— А теперь все поздравляют нас! — приказывает Михаил, когда мы встаём на ноги. — Я сказал, живо поздравляйте.

Но никто не двигается с места, все смеются, сгибаясь пополам. Павел до сих пор валяется на полу.

— Они бесполезны, — фыркает Михаил. — И где Деклан с Розой?

— Боже мой! — визжит Лейк. — Мой торт! Эта сучка ест мой торт!

Лейк срывается с места и несётся, видимо, на кухню, а мы за ней. Мы просто не можем это пропустить.

— За маму, за папу.

Мы влетаем на кухню и видим этих двоих, сидящих на полу с наполовину уничтоженным тортом. Роза кормит с ложечки лежащего на полу и довольного, как насытившийся кот, Деклана.