Книга Хулиганка для ботаника, страница 106 – Виктория Рогозина

— Так что, Алиса Орлова… ты всё-таки будешь со мной встречаться?

Он не пытался улыбаться или скрыть волнение. В его голосе было что-то настоящее — без нажима, без пафоса, только тёплая искренность, которую он, казалось, берег до самого конца этого безумного дня. Алиса замерла. Глаза её чуть расширились, словно она не ожидала, что он снова спросит. И потом наступила пауза. Она молчала. Матвею показалось, что время остановилось. Сердце стучало медленно, как будто внутри часов кончилась пружина, и всё зависло — в этом взгляде, в этой кухне, в этом воздухе, пахнущем чаем и усталостью.

Наконец она тихо вздохнула.

— Прости… мой ответ не изменился, — негромко сказала она, глядя в кружку.

— Почему?

Алиса пожала плечами, будто защищаясь от мира.

— Всё слишком сложно. Я… — она не договорила.

Он не дал ей. Почти молниеносно, не дожидаясь окончания фразы, Матвей сделал шаг, наклонился к ней и легко коснулся губами уголка её губ. Нежно. Почти невесомо. Как извинение, как благодарность, как обещание. Алиса резко распахнула глаза, будто и правда не ожидала. Она смотрела на него, не веря — не тому, что он сделал, а тому, как он это сделал.

Матвей чуть улыбнулся. Спокойно, с тем особым светом в глазах, который появляется у человека, уже принявшего решение.

— Подумай ещё, — сказал он тихо. — Я буду ждать. Положительного ответа.

Он не стал дожидаться, пока она что-то скажет. Просто развернулся, пересёк гостиную и скрылся в своей комнате, где его, скрюченный за ноутбуком и с маркером за ухом, ждал Валера.

— Ну что, сердцеед, — не глядя сказал тот, — признался?

Матвей опустился на кровать, не отвечая. Только улыбнулся уголком губ. Он и правда был готов ждать. Сколько угодно.

Колледж снова гудел — будто после бури настал прилив, и волна пересудов, шепота и взволнованных взглядов заполнила каждый коридор. Только теперь в центре этого вихря была Алиса Орлова.

Она — та самая девочка из триста шестой школы, та, что почти никто не замечал до недавнего времени, — теперь стала живой легендой. Люди подходили к ней в столовой, задерживали у шкафчиков, звали на прогулки, на кофе, на «помочь с проектом». Её называли храброй, отчаянной, невероятной. Кто-то даже запустил слух, что она — тайный агент. Кто-то — что у неё роман с самим Алексеем Иннокентьевичем, и именно поэтому она «всё знала». Глупости, конечно. Но шум рос.

Алиса старалась держаться спокойно, хотя временами глаза уставали от внимания, а губы сводило от вежливых улыбок. Однако она старалась. Мила только закатывала глаза и бормотала:

— Ну теперь ты, Орлова, вообще в топе. Раздавай автографы.

Матвей же… молчал. Он не подавал виду, но каждый раз, когда к Алисе подходил какой-нибудь особенно смазливый старшекурсник с «дружеским» интересом, в его глазах появлялся тот особый, ледяной прищур. Он молчал, но Валера всё видел. Он хмыкал в кулак и иногда тихо бормотал:

— Ну-ну, великий самообманщик. Долго будешь притворяться?

Но даже шум вокруг Алисы постепенно затихал, сдвигаясь в сторону другой горячей темы.

Осенний бал.

Алиса ловила обрывки разговоров на каждом шагу: кто с кем пойдёт, у кого какое платье, кто будет ведущим, кто отвечает за музыку и декор. Мила уже купила ткань для платья, Валера готовил номер с физико-комическим уклоном (который, как он обещал, «порвёт зал»), и даже самые заучки грезили о танцах в тусклом зале под медленные треки.