Книга Хулиганка для ботаника, страница 46 – Виктория Рогозина

Валера усмехнулся, крутя в пальцах палочку для суши:

— На районе такому быстро учат. Там выживают те, кто не размахивает руками зря. У неё ни одного лишнего движения. Значит, драки — это не спортзал, это опыт. Уличный. Там, где не дают второй попытки.

Мила вздохнула, прикусив губу:

— Незавидная судьба у неё. Родителей нет, бабушка умерла... А ведь ей всего-то сколько — восемнадцать?

Ответа никто не дал сразу.

Матвей сидел чуть в стороне, склонив голову и устремив взгляд в одну точку на столе. Пальцы его сцепились в замок, напряжённо сжатые. Он молчал, будто отброшенный в какие-то свои мысли, вглубь, где всё слишком серьёзно, чтобы делиться словами.

— Сильная, — наконец произнёс он негромко. — Даже слишком. Так живут, когда рассчитывать не на кого. Когда нельзя сломаться — потому что некому будет тебя собрать.

Он посмотрел на Алису. Она спала всё в той же позе — чуть повернувшись на бок, волосы упали на лицо, губы приоткрыты. И впервые в ней не было стального напряжения. Только усталость.

— Сильная… но уставшая, — добавил он почти шёпотом.

Мила кивнула и чуть натянуто улыбнулась, протягивая Валере ещё суши:

— Ну, хоть сегодня она может спать спокойно. Победа заслуженная.

И все снова замолчали, каждый думая о своём, а за окном глухо ударял дождь, будто подтверждая: иногда самое ценное — это просто немного тишины и спокойствия.

Колледж гудел, как улей перед вылетом — в воздухе витала лёгкая суета, перемешанная с нетерпением и волнением. Студенты бегали по коридорам, обсуждая последние приготовления к приезду родителей: кто-то репетировал речь, кто-то проверял чистоту комнаты, кто-то бегал за цветами или подарками. Атмосфера была почти праздничной, но Алиса чувствовала себя будто в стороне от всего этого веселья.

Она свернула с шумного коридора и вошла в знакомое, полутёмное помещение шахматного клуба. Здесь царила почти церковная тишина. И, как всегда, в углу у окна сидел Матвей.

Он задумчиво смотрел в серое стекло, за которым бледно мерцал весенний день. В одной руке вертел кубик-рубик, пальцы ловко, почти бессознательно собирали грани. А перед ним на столе была расставлена шахматная доска — фигуры стояли в напряжённой композиции, будто готовые вот-вот вступить в решающую схватку.

Алиса молча села напротив. На ней были простые тёмные джинсы и выцветшая толстовка с чуть потёртым капюшоном. Матвей без слов передвинул белую пешку вперёд, и только тогда его взгляд упал на неё.

Он смотрел на Алису и чувствовал... странность. Или, точнее, её непредсказуемость. В ней сочетались спокойствие и внутренний шторм. Она могла говорить резко и колко, но в глазах у неё жила какая-то незащищённость, будто в любой момент она может сбежать, если кто-то подберётся слишком близко.

Странная, — думал он. — Но не в плохом смысле. А в том, который притягивает. Он снова взглянул на доску и тихо сказал:

— Ты знаешь, пешка может дойти до конца поля и стать кем угодно. Даже ферзём.

Алиса усмехнулась, не отрывая взгляда от фигур:

— Но для этого ей нужно пройти через всю доску.

— А это сложно?

— Это война, Громов.

Матвей кивнул, будто соглашаясь. И всё же — эта "война" её будто не пугала. Скорее наоборот — она с каждым шагом становилась сильнее. И это его интриговало ещё больше.