Книга Хулиганка для ботаника, страница 83 – Виктория Рогозина

— Спасибо, Мила, но я сегодня на турнир по шахматам. Тренер предложил поучаствовать, я согласилась.

Мила удивлённо округлила глаза, а потом радостно захлопала ресницами:

— О, ну тогда удачи тебе! Только постарайся хотя бы кого-нибудь смести с доски, а то мне кажется, у тебя теперь синдром Громова.

— Очень смешно, — усмехнулась Алиса.

— Ладно, ладно, — подняла руки Мила, сдаваясь. — Тогда я пойду мучить Валеру. Он всегда соглашается сопровождать меня, даже если через полчаса бормочет, что у него «отмерли ноги и душа». Зато мне не скучно.

— Он герой, — фыркнула Алиса, вставая. — Пожелаю ему выдержки.

— А тебе — победы, — подмигнула Мила и развернулась к выходу, уже доставая телефон, чтобы засыпать Валеру сообщениями.

Алиса посмотрела ей вслед, на мгновение задержалась у окна, вдохнула прохладный осенний воздух и направилась в шахматный клуб, где на сегодня была назначена партия. Она шла быстро и уверенно, с лёгким волнением в груди — не столько из-за соперников, сколько из-за себя самой. Хотелось выиграть. Хоть где-то. Хоть у кого-то.

* * *

Турнир оказался неожиданно оживлённым — в зале шахматного клуба собралось несколько десятков студентов, преподавателей и даже парочка приезжих игроков. Лёгкий гул голосов, скрип табуретов, звон шахматных часов — всё сливалось в напряжённую, почти спортивную атмосферу. Алиса шла от партии к партии, как будто под действием внутреннего автопилота: спокойная, сосредоточенная, почти не замечающая ничего, кроме доски. Она удивлялась, но с каждым ходом чувствовала, как мозг просыпается, как линии возможных решений выстраиваются всё быстрее. Её звали «тихой молнией» — за скромность и неожиданную точность.

И вот — финал. Против неё за доску сел Матвей. Улыбка едва тронула его губы, но глаза оставались серьёзными. Они не произнесли ни слова, просто сели, расставили фигуры и запустили часы. Публика зашепталась, затаила дыхание.

Матвей играл странно. Он делал ходы уверенно, но каждый раз, когда наступал его черёд нажимать кнопку часов, он как будто замирал, давая Алисе драгоценные секунды. Алиса сначала не понимала, но потом догадалась — он тянет время. Он специально выравнивает шансы. Она зло сощурилась, но промолчала, продолжая партию.

Когда до конца партии оставались считанные секунды, и Алиса потянулась к фигуре, что-то в её лице переменилось. Лёгкая дрожь пальцев. Зрачки расширились. Страх — резкий, почти панический. Матвей заметил это мгновение, как будто кто-то ударил его током. Он не понял, что именно увидел, но внутри что-то ёкнуло. Впервые он почувствовал, что эта игра для неё — больше, чем просто игра.

Он не стал давить. Молча пальцем толкнул вперёд своего короля, укладывая его набок.

— Партия за тобой, — тихо сказал он.

Алиса резко посмотрела на него, в её взгляде вспыхнуло возмущение, почти злость. Она будто хотела закричать: «Зачем ты это сделал?!» — но промолчала, стиснув зубы.

Вторую партию Матвей начал быстро. Он больше не тянул время, играл как обычно — точно, жёстко, и через десять минут Алиса получила шах и мат. Он заметил, как у неё вспыхнул азарт — чистый, настоящий. Этот взгляд он уже знал: именно он был у неё в ту ночь, когда она защищала подругу. Глаза, в которых был вызов.

Третью партию они начали почти одновременно. На этот раз — тишина. Ни жестов, ни ухмылок, ни намёков. Сухой бой. Ход за ходом. Счёт за счётом. И когда уже стало понятно, что наступает цугцванг, Матвей вместо решающего шага перевёл партию в пат.