Книга Враг моего отца, страница 2 – Анастасия Ридд, Настя Орлова

С хлопком вылетает из горлышка бутылки пробка, шампанское льется рекой, звон бокалов, хор голосов. Я делаю первый глоток игристого, ощущая нечто похожее на праздничную эйфорию. Беру слово, чтобы поблагодарить всех за присутствие.

— Нет, а ты что, серьезно, рассчитывал слиться? — скалит зубы Саня, чокаясь со мной бокалами. — Может, что-нибудь покрепче?

— Давай, — соглашаюсь я, наблюдая, как друг тут же останавливает официанта просьбой принести нам виски. — И, спасибо. За сюрприз.

— Да не вопрос, — Смирнов похлопывает меня по плечу. — Ты еще самого главного сюрприза не видел.

— Мне начинать волноваться?

— Не знал, что ты такой сыкун, — прыскает Саня, а потом вдруг смотрит на дорогие часы на запястье. — Пошли вниз к сцене, а то пропустим вишенку.

— Вишенку? — уточняю я, не уверенный, что правильно его расслышал.

— Ага, на торте, — хохочет друг, продвигаясь к сцене. — И помни, Миллер, тебе сегодня все можно.

Что именно подразумевает Саня под этим абстрактным «все» я спросить не успеваю, потому что в зале резко гаснет свет, а ослепляюще яркий луч софита, направленный на сцену, приковывает мое внимание к бархатному театральному занавесу. Оживленная болтовня гостей и звон бокалов мгновенно стихают. Десятки глаз оказываются прикованы к светящемуся кругу, а у меня возникает какое-то поганое предчувствие.

— Десять, девять, восемь… — под барабанную дробь начинает обратный отсчет громкий голос ведущего.

— Сань, что происходит? — спрашиваю я.

— Смотри! — скалит зубы Смирнов, залпом опрокидывая в себя остаток иристого из бокала.

— …четыре, три, два…

Занавес резко дергается, а потом медленно разъезжается в стороны. За ним оказывается гигантских размеров торт по обе стороны от которого застыли танцовщицы в блестящих купальниках, едва прикрывающих грудь и крутые ягодицы.

— …один!

Взрываются фанфары, из динамиков звучит музыка, торт начинает вращаться, танцовщицы тоже вращаются, напевая Happy Birthday, Mr. Miller, Саня пихает меня в бок, взгляды собравшихся мечутся от сцены ко мне и обратно, а я ощущаю себя как в дурацком фильме — и смешно, и стыдно, и зла не хватает. Терпеть не могу такого рода самодеятельность и, особенно, когда приходиться невольно становиться ее частью.

— Да расслабься ты, — бормочет мне на ухо Смирнов, ощущая мое недовольство. — Девочки для тебя стараются!

О, девочки действительно стараются. Гнутся то взад, то вперед, рисуют аппетитными задницами восьмерки, игриво выпячивают грудь, так что у большей половины мужиков в зале слюноотделение работает на максималках — того и гляди выть на луну начнут. И это мой подарок? Какой-то бордель на выезде.

Собираюсь технично свалить с этого праздника жизни, но внезапно свет снова гаснет. А потом тонкий дребезжащий луч стробоскопа выхватывает верхушку торта, которая начинает двигаться, вслед за ней в движение приходит основание торта, а из него, как из пены морской появляется тонкая женская фигура — в блестящем боди, куда целомудреннее нарядов остальных танцовщиц, с длинными светлыми волосами, в свете софитов кажущихся серебристыми, и таинственной маской, закрывающей пол лица.

Несомненно она — та самая вишенка на торте, о которой говорил пару минут назад Саня. Маленькая, изящная, грациозная. Как хрупкая лесная фея в окружении простолюдинок. С аккуратной грудью, узкой талией и умопомрачительными ногами. Вообще, красивые ноги — мой фетиш. А эти не просто красивые — почти идеальные. Округлые коленки, аккуратные икры и поразительно тонкие щиколотки, подчеркнутые ремешками пошловатых золотистых босоножек, — от взгляда на все это великолепие в паху у меня совершенно неожиданно становится горячо.