Книга Всё сбудется. Стоит только пожелать, страница 86 – Нионилла Ржевская

— Да! Я её мама! Как моя дочь? Всё хорошо?

Врач стянул с лица маску и произнёс.

— Мне очень жаль. Травмы пациентки были слишком серьёзные. Нам не удалось её спасти.

После слов доктора тёща свалилась в обморок, и её тоже пришлось приводить в чувства, а потом успокаивать с помощью препаратов.

Врач уже хотел уйти, но я схватил его за руку и спросил.

— А ребёнок? Тоже умер?

— Ребёнок жив. Но сами понимаете, он родился раньше срока, и мы не можем дать никаких гарантий.

Я кивнул и отпустил врача.

— Спасибо.

* * *

Прошло уже две недели, как жизнь разделилась на до и после. Сейчас я стою перед стеклом, где в небольшом стеклянном коробе лежит мой племянник. Если бы мне когда-нибудь рассказали, что я останусь совершенно один с ребëнком на руках, никогда бы не поверил.

Малыш открывает глаза и смотрит на меня. До сих пор не понимаю, как можно отказаться от такого сокровища. Растягиваю губы в улыбке и произношу одними губами.

— Всё будет хорошо.

Малыш кривит губы и начинает плакать. Тут же к нему подходит медсестра и быстро успокаивает Артура.

Это имя я дал малышу, когда мне сказали, что опасность миновала и ребёнок будет жить. Только придётся провести ещё какое-то время в больнице, чтобы он набрал вес и окреп.

В тот день, когда произошла трагедия, я попросил врачей взять образцы крови у меня и ребёнка и отправить их в лабораторию на анализ ДНК. Через неделю я получил результаты и долго перечитывал их. Оказалось, Фарид сказал правду и это действительно его сын. Тогда я впервые приехал в больницу, чтобы посмотреть на малыша, долго стоял у стекла, пока мне на плечо не легла чья-то рука, повернувшись, увидел своего отца. После трагедии он ещё сильнее похудел и кажется состариться на десяток лет сразу.

— Артур не мой, а Фарида.

Произнёс тогда.

— Ты делал ДНК?

Кивнул.

— Хотел узнать правду.

— Во всём, что произошло есть моя ви́на. И я не знаю, как жить дальше. Помню, давно Фарид говорил, что женится на Адиле, но я дурак думал, это глупости, детская влюблëнность, которая просто забудется. А после того как я сообщил, что она станет твоей женой, он ничего не сказал. Даже не пытался поговорить со мной.

— А если бы сказал? Ты бы дал им быть вместе?

— Я бы не препятствовал, но знаю, что им бы не дал быть вместе твой свёкор.

Я не выдержал и повысил голос.

— Я вас не понимаю! Кто вы такие, чтобы решать за своих детей? Вот ты! Разрушил жизнь своих детей. Один теперь в могиле, а я один, без любимой женщины. А он- я показал рукой в сторону стекла, — остался без обоих родителей. Ты теперь счастлив?

— Нет. Я поздно понял, что натворил и самое страшное, что изменить ничего нельзя.

Отец стоял и плакал, я впервые увидел Максуда Кайсарова со слезами на глазах. Только мне не было его жаль, всё, что сейчас происходит, только его ви́на. Повернувшись, чтобы уйти, увидел своего свёкра, который стоял и по его глазам было понятно, что слышал он абсолютно всё. Тогда я думал, что нельзя быть ещё более жестоким, чем мой отец, но мой свëкор, переплюнул его и, узнав о внебрачной связи своей дочери с лёгкостью отказался, от внука.

Так и остались мы с Артуром одни.

Когда малыш уснул, я наконец-то отошёл от стекла и прямиком направился в кабинет врача. Доктор много говорил на непонятном языке, сыпал медицинскими терминами, но суть я уловил. Артура можно будет забрать домой, примерно через неделю, и до этого мне нужно всё приготовить для сына в новом доме.