Книга Развод в прямом эфире, страница 62 – Анастасия Ридд

Я словно попадаю в другую реальность. В висках начинает стучать, а сердце болезненно сжимается от редкостного бреда, который я когда-либо слышала.

— Моральную… что? — лепечу одними губами, еще до конца не осознавая весь масштаб катастрофы, которая должна вот-вот произойти.

Боковым зрением я замечаю, как Глеб резко выпрямляется на стуле и подается вперед, а его пальцы сжимаются в кулаки.

— Он ссылается на меня, как я понимаю? Конкретно на наши деловые встречи и пытается превратить партнерство в доказательство «аморалки». Что ж, все по классике. Ничего удивительного, — в голосе Баринова появляются натянутые нотки.

— Именно, — кивает Татьяна Алексеевна. — К иску приложены фотографии. Вы вместе на стройплощадке, вы вместе в кафе после встречи с дизайнером, вы заходите в один и тот же подъезд. Он выстраивает четкую линию, что вы, воспользовавшись связями с новым покровителем, намеренно лишаете детей отца, создавая новую семью в ущерб старой.

Я буквально теряю дар речи. Эти фотографии являются прямым подтверждением того, что Роман начал грязную игру против меня. Он исподтишка следит за каждым моим шагом. Чувство тошноты подкатывает к горлу, ведь это уже не просто угрозы в телефоне, а продуманная атака, направленная на самое дорогое, что только у меня есть…

— Что это значит? — спрашиваю я, едва шевеля губами.

— Это значит, Ален, что суд по определению места жительства детей будет тяжелым и грязным, — адвокат снимает очки и механическими движениями протирает стекла. — Роман Андреевич пытается играть на опережение. Он знает, что вы собрали финансовые доказательства против него. Теперь его задача продемонстрировать, что он обеспеченный и заботливый отец, обеспокоенный тем, что его дети находятся под влиянием нестабильной матери и ее нового сомнительного знакомого. Это прямая попытка дискредитировать вас как мать.

— Он не получит детей, — сквозь зубы цедит Глеб. — Никогда. Мы не допустим этого.

Слова Баринова немного успокаивают, в очередной раз давая мне понимание, что в этой войне я не одна.

— Юридически его шансы невелики, учитывая его поведение, собранные нами доказательства измены и финансовых махинаций, — объясняет Татьяна Алексеевна. — Но вот есть и психологическая сторона. Суд по делам несовершеннолетних всегда на стороне матери. Но если он сможет представить достаточно убедительную картину вашей «неадекватности», суд может назначить психологическую экспертизу, ограничить ваши права временно, пока идет разбирательство. Это изматывающая процедура. Именно на это он и рассчитывает, Алёна, сломить вас морально и заставить отступить.

— Отступить и оставить ему детей, которыми он толком никогда не занимался? — горько усмехаюсь я и, переводя взгляд на Глеба, отрицательно качаю головой. — Я ни за что не отступлю. Он может швыряться грязью сколько угодно. Я не отдам ему детей.

Татьяна Алексеевна смотрит на меня с уважением. В ее глазах я вижу такое понимание ситуации, какое бывает только у женщин, которые столкнулись с чем-то подобным. Очевидно, в свое время и она проходила через жестокие угрозы и манипуляции.

— Тогда готовьтесь. Первое заседание состоится через неделю. До этого мы подаем ходатайство о запрете Роману Андреевичу приближаться к детям и к вам, основываясь на инциденте у школы и угрозах, — продолжает она. — Мы начинаем собирать доказательства вашей стабильности. Вы должны представить себя как успешную, состоявшуюся женщину, способную обеспечить детям безопасность и благополучие. Ваш новый салон — теперь не просто бизнес, а весомый аргумент в вашу пользу.