Книга Учительница сына. Будешь моей, страница 42 – Анастасия Сова

— Слушай, Диан, одного понять не могу: я что такой страшный? Или ты просто цену набиваешь? Если второе — у тебя отлично получилось. Я простил тебе ремонт тачки в несколько лямов, я спустил тебе с рук побег из фитнес центра. А это моя репутация. Я даже обещал тебе что трахну, где поймаю, но ты до сих пор лежишь нетронутая.

Последние слова задевают больше всего. Ведь это в любой момент может измениться, а у меня из оружия только ноги.

— А что так сложно понять, что я вас не хочу? Вы мне неприятны!

Громов усмехается.

Он тянется к запанкам на своих запястьях. Меня бросает в дрожь от осознания, что это только начало, ведь за ними последуют пуговицы, рубашка, ремень… и так до тех пор, пока Вадим не окажется совсем голым.

Но вместо отчаяния я почему-то испытываю… возбуждение?!

Стоит только представить его обнаженное рельефное тело, как низ живота тут же реагирует ощутимым сжатием.

— Знаешь, Диана, что выдает в тебе голодную женщину? — интересуется Громов, избавляясь окончательно от рубашки.

Мой взгляд притягивают кубики его пресса и охрененная крепкая грудь. Появляется странное, практически непреодолимое желание, подойти ближе и прикоснуться. Провести пальцами, ощутить под ними каждую крупную выпуклость на загорелом теле мужчины.

Но особенно привлекают меня его руки, что сейчас уверенно справляются с пряжкой ремня.

Они такие сильные. Мускулистые. Надутые крупные вены перекатываются от движения пальцев.

Мне стоит только на секунду представить, как эти самые руки ложатся на мои бедра, как возбуждение снова вспыхивает во мне.

Трусики становятся влажными, и я чувствую это.

Боже! Какой позор!

Мне так хочется быть холодной и неприступной, но с каждой секундой бастион моей правильности рушится на глазах.

— Что? — я зачем-то отвечаю на его вопрос, и, получается, неосознанно соглашаюсь со словами Громова.

— Белье у тебя красивое, — ухмыляется мужчина. — Кружева. Соски торчат. Хочешь, чтобы я их полизал?

Господи… остановите уже кто-нибудь эти стрелы внизу моего живота! Еще пара таких вот провокационных фразочек или действий, и запах моего возбуждения будет отчетливо ощущаться в комнате.

— Ты так нарядилась, потому что хотела быть оттраханной еще в ресторане.

Снова эта его усмешка.

— Я не… — глотаю комок, почему-то собравшийся в горле. — Я… я всегда так ношу. Люблю красивое белье.

Отчего-то мой голос больше непохож сам на себя.

— Ну, мне то не заливай. Хотела трахаться? Чтобы как суку тебя выдрал прямо в туалете?

Не знаю, почему эти слова заставляют меня задохнуться.

Киска жалобно сжимается. Становится даже немного больно от возбуждения, скопившегося там.

И я ловлю себя на мысли, что правда представляла такое. Пыталась сделать вид, что мне мерзко и отвратительно, но подсознание вопило о другом.

— Как ты это представляла, Диана? Ты опираешься руками о раковину в туалете, а я задираю твою юбочку, отодвигаю мокрые трусики в сторону…

Вадим точно гипнотизирует меня. Его речь выбивает из колеи, потому что я начинаю представлять все, о чем он сейчас говорит.

А Громов, тем временем, уже полностью разделся и надвигается на меня.

Я стараюсь не смотреть на его член, но все равно понимаю, что он огромный! В обхвате и в длине ему, наверное, нет равных.

Член мерно покачивается, пока его обладатель с грацией хищника приближается ко мне. А я, вместо того, чтобы начать отпираться, лишь сжимаюсь, предвкушая неизбежное.