Книга Учительница сына. Будешь моей, страница 48 – Анастасия Сова

— Знаешь, что это? — спрашивает бандит рычащим от злости и уверенным низким голосом.

Боже…

Аромат его возбуждения слишком острый.

— Это то, что ты будешь любить и ласкать, пока мне не надоест.

Что только не сделает настоящий журналист для хорошей статьи. Но я выбрала для себя совсем опасную дорожку и теперь… я заложница жестокого бандита, который сделает со мной все, что захочет.

Диана

Думала, пойду на работу полностью разбитой, но, на самом деле, ощущаю легкость в теле.

Каждый новый шаг и километр дороги на моей разбитой немного тачке, приближает меня к свободе.

Я нарочно утром делаю особенный макияж, надеваю белую, практически идеального цвета блузку, волосы накручиваю.

И мне правда захотелось это сделать. Хотя еще вчера перед сном я убивалась и чувствовала себя разбитой.

Неприятно думать о том, что Громов прав, и мне всего лишь не хватало секса.

Нет, дело не в этом. Просто, наконец, он от меня отстанет. Ну, чем не праздник?

Но в глубине души, мне очень не нравится об этом думать.

Стоит только вспомнить горячие ласки Громова, как тело тут же реагирует. Но я корю себя за мысли в таком ключе. Но ничего не могу поделать, потому что буквально каждая клеточка помнит, как хорошо было. И стереть эту память мне не подвластно.

— Диана Игоревна, вы сегодня такая красивая, — делает мне комплимент Маша из пятого «А», когда я прохожу мимо.

— Спасибо, Машуля, — улыбаюсь девочке. — Ты тоже красавица. Какая прическа! — восхищаюсь малышкой, а та смущается.

На секунду становится грустно, но я не хочу цепляться за эти чувства. Мне лишь нужно немного времени и, возможно, совсем скоро я вернуть к преподаванию.

Сразу же после первого урока решаю пойти к директору и все рассказать.

— Ты с ума сошла?! — возмущается Юлия Аркадьевна.

Морковка… Хм… интересно, кто придумал ей такое прозвище?

Наверное, я слишком правильная и зануда, но мне бы такое в голову не пришло.

В общем, я рассказываю все Морковке, и та, нехотя, но входит в мое положение.

— Этот Громов сведет нас в могилу! — заключает в итоге директриса. — Хорошо, что учиться ему всего ничего осталось.

Естественно, я не вывалила на Юлию Аркадьевну рассказ о том, как Громов привязал меня к кровати. Просто довела до ее сведения, что Громоздкая семейка травит меня из-за оценок Захара. Получается нерешенный конфликт, в котором мы все лишь глубже увязаем. И всем будет проще, если я уйду.

— Давай просто передам этот класс другому педагогу? — предлагает в итоге Морковина. — Хотя, кто в здравом уме согласится… — рассуждает она тут же. — Мне когда сказали, что к нам этого, прости Господи, мажора переводят, я сразу поняла, что грядет задница. Прости, Диана, за мой французский.

В итоге мне удается уговорить начальницу уволить меня сегодняшним днем.

Вот закончатся уроки, и я поеду домой, собирать чемоданы. Решила, что уеду к бабушке. Она у меня живет в ста километрах от города в одной прекрасной деревеньке. У меня с этим местом столько всего связано!

И вот я довожу последние свои уроки, и на предпоследней перемене в класс нагло вваливается Захар.

— По школе ходят слухи, что ты увольняешься? — спрашивает он у меня.

— Во-первых, здравствуй, Громов, — начинаю я, изображая спокойствие, а саму заливает стыдом оттого, что ученик видел меня в таком ужасном унизительном положении и практически голой. В кровати отца. — А, во-вторых, не «ты», а «вы»… хотя, это уже неважно. Говори, как хочешь! — отмахиваюсь от него и возвращаюсь к тому делу, чем занималась: сбору личных вещей.