Книга Учительница сына. Будешь моей, страница 62 – Анастасия Сова

— Сергей Борисович, — к боссу обращаюсь первому. Видели бы вы шары, в которые превратились его глаза в ответ на мое нахальное появление, — извините, но я увольняюсь.

На секунду в просторном кабинете повисает пауза. Пока до Громова первого не доходит окончательный смысл моих слов.

— Видал, Серег, как все удачно разрешилось?! — хмыкает этот нахал, пока я подхожу уверенной походкой к столу начальника, чтобы положить туда листок с заявлением, написанным моим ровным учительским почерком.

А потом сразу же поворачиваюсь к Вадиму. Он тоже рано радуется, потому что идти куда-то с ним я не намерена.

— А что касается тебя… — заявляю ему таким тоном, будто яйца и власть в этом кабинете есть только у меня. — Я не текла. И не кайфовала. И вообще…

Замахиваюсь и оставляю на гладко выбритой щеке Громова розовеющий след. Ладонь жжет так сильно, будто обожглась.

В кабинете раздается громогласный ржач моего бывшего уже босса.

— Не приближайся ко мне, понял? Ты мне противен! Это мерзко — вы делите меня, словно я вещь, а не человек! Еще раз подойдешь, и я на тебя в полицию заявлю!

У Вадима на всю мою тираду всего лишь одна короткая, но многозначительная реакция — он медленно приподнимает одну бровь. Точно задает немой вопрос: все ли я сказала, или будут еще заявления?

Но я перевожу с него взгляд, как бы показывая, что разговор окончен.

— До свидания, Сергей Борисович, — обращаюсь персонально к боссу. — Извините, что так вышло. Мне жаль.

Произношу последнее и, цокая острыми шпильками, уверенно выхожу из кабинета.

Диана

Пока бегу вниз прямо по лестнице, решив, что ждать лифт будет слишком долго, в голове раскручивается множество мыслей.

Не успеваю обдумать одну, как тут же вспыхивает другая, что кажется еще более важной, но в один момент перебивается третьей.

Я просто не понимаю, как один единственный человек способен создать такой сумбур в моей голове. Как в принципе он может настолько влиять на жизнь.

Громов всякий раз вклинивается между мной и полом, чтобы вышибить опору из-под ног. Чтобы стало невозможно ни стоять, ни дышать. И он делает это там мастерски, словно это то самое, для чего он вообще родился на этом свете.

С последней посетившей меня мыслью, о том, что нужно позвонить знакомой девочке из поликлиники и оформить больничный с сегодняшнего дня, вылетаю из здания компании.

Меня никто не удерживает здесь, и на улице я планировала глубоко вздохнуть и наполнить легкие вкусом свободы.

Но судьба распоряжается иначе, и я едва не влетаю носом в сильный широкий торс Громова.

Оглядываюсь зачем-то, точно пытаюсь понять, как он мог оказаться здесь?

— Я на лифте, — поясняет мужчина, заметив немой вопрос, запечатленный на моем лице.

А я правда что ли подумала, что этот мужчина поведется на мои угрозы и отстанет? Как услышит про полицию и, пождав хвост, сбежит? Я вот на полном и непоколебимом серьезе так подумала?

— Я сейчас закричу! — предупреждаю его.

Громов разводит руками, как ни в чем не бывало. Мол, кричи, чего уж там?!

И я хочу заорать, честно, но не выходит.

Просто не получается.

— Можешь еще и полицию вызывать. Расскажешь ментам, как я тебя насиловал. Только когда про износ будешь втирать, не забудь подробно описать, как орала и кончала, пока я тебя трахал.