Книга Мишень Номер Один, страница 113 – Вета Мур

— Последний раз, – попыталась я говорить спокойно. – Отпусти меня, а то будет хуже.

— Хуже?

— Я начну кричать.

— Не начнёшь, – усмехнулся Светлый.

— Уверен?

Роман Андреевич долго всматривался в мои глаза. После чего, недовольно выдохнул и бережно поставил меня пол. Теперь я могла касаться твёрдой земельки. И больше не касаться Его Светлости. Я быстро поправила платье и выровняла дыхание. Подумать только, подозревать меня в таких гнусностях! Я конечно, и не на такое способна. Но сегодня я ни при чём. Моя совесть чиста.

— И что мы просто выйдем отсюда? Вместе? – продолжал сверлить меня взглядом Светлый.

— Нет, по частям, – буркнула я. – Сначала выйдет твоя умненькая головка, а потом уже все остальные части тела.

— Отлично, Валентина. Нашла время для своего искромётного юмора.

— Ой, извините, что я пытаюсь хоть как-то разрядить обстановку, пока вы, Роман Андреевич, не вогнали меня в депрессию.

— Валентина, не несите чушь, – раздражённо посмотрел на время Светлый. – С вами даже депрессия не захочет иметь никакого дела.

— А теперь вы шутите, – улыбнулась я, приоткрыв дверцу кабинки. – Олесечка с вами не соскучиться. Будете ей байки травить. Перед сном или другим более занятным делом.

— Ну если ты так этого желаешь…

Светлый не закончил говорить, его перебила открывающаяся дверь. В которую вошёл престарелый мужчина с седой бородкой и шваброй в руках. Уборщик явно не несёт для нас никакой угрозы.

— Выходим.

— Шутишь?

— Нет, – сделала я первый шаг, потянув за собой Романа Андреевича.

Мне было неловко под удивлённым взглядом старикашки. Особенно после того, как вышел Светлый. Бородатик непонимающе обвёл нас взглядом и пробормотал себе что-то под нос.

— Здравствуйте, – натянула я улыбку. – Мы тут решили уединиться. Чувства, молодость, гормоны… Ну вы сами всё понимаете.

Роман Андреевич недовольно вскинул свою бровку, а я еле сдерживала смешок.

— Ни стыда, ни совести, – выплюнул старик в серой форме.

— Это обычное недоразумение, – попытался оправдаться Светлый, который дорожит своею репутацией.

Я оставила их наедине и подбежала к двери, прислонившись к проёму. Зал заметно опустел, но родители продолжали сидеть на своих местах. Папа снова превратился в заботливого мужа. Мама даже не догадается, что только десять минут назад, папа угрожал какому-то мужчине. Ну и семейка.

— Опять подглядываешь? – испугал меня Светлый.

От неожиданности, я впечаталась лбом в стенку. Я даже готова поклясться, что видела летающих птичек над головой. Хотелось прибить этого летающего Светлячка, который двигается быстро и бесшумно. Сложно что-ли прокряхтеть или посопеть, чтобы людей не пугать.

— Прости, я не хотел пугать, – обеспокоено взял моё лицо в руки Светлый. – Ты в порядке? Сильно болит?

Он начал нежно поглаживать моё лицо. Большими пальцами водил круги на щеках, пока глаза внимательно осматривали мой покрасневший лоб. Милый до чёртиков. Эмоциональные качели мне устроил. Или мне нужно каждый день биться лбом об стенку, чтобы эта глыба льда показала свою нежность?

— Очень болит, – скривила я лицо, немного преувеличив болевые ощущения, которые вовсе не беспокоили. – Завтра буду с Эверестом на лбу сидеть. У вас, между прочим, на лекции. Будете смотреть на моё опухшее лицо.

— Недостаточно сильный удар для Эвереста, – мягко прикоснулся к больному месту Светлый. – Сначала будет неприятно, но завтра будешь, как новенькая.