Книга Мишень Номер Один, страница 122 – Вета Мур

— Тогда поползу на четвереньках, – отбросила я его руку, которая приобняла меня за талию.

Роман Андреевич громко выдохнул и притянул меня к себе, впечатывая в стену.

— Что случилось? – посмотрел в мои глаза он. – Меня не было пять минут.

— Ничего, – отвернулась я в сторону выхода.

— Ничего? – хмыкнул он. – Валя, что такое?

— Поезжай к Олесечке. Не буду тебе мешать.

Светлый тихо рассмеялся и ткнул меня своим лбом. Его нос прошёлся по линии моей скулы, опускаясь вниз по шее. Горячее дыхание заставляло сердце остановится, а затем вырваться из груди. Хотелось оттолкнуть его. Но руки не поднимались. Я неподвижно следила за происходящим, вжимаясь в прохладную стену больницы. И даже не заметила, как мои руки утонули в его волосах. Пока мужские ладони сжимали, водили кругами и даже немного щекотали моё покалеченное тело.

— Твоя ревность меня забавляет, – бархатно рассмеялся мне в губы Светлый.

— Нет никакой ревности, Светлый, – подняла я взгляд, чтобы смотреть в его глаза, которые искрились весельем и нескрываемой радостью. – Можешь на это даже не надеяться…

Но он не дал мне договорить.

Резко наклонился, ровно настолько, чтобы наши губы оказались в сантиметре друг от друга.

— Продолжай, я слушаю, – с улыбкой сказал он, заправив мою прядь за ухо. Видимо, так он проявляет свою заботу.

— Я не ревную, – выдохнула я, когда он приблизился ещё поближе, так, что наши губы прикасались. Я чувствовала его тепло и мягкий аромат. От которого срывало крышу, и всё внутри сводило в тугой узел.

— А я ревную, – мягко прикоснулся он к моим волосам, расчёсывая их пальцами. – Безумно.

Поцелуй стёр расстояние между нами. Вышел он не мягким и нежным, а страстным и требовательным. Таким, от которого забываешь, где находишься, как тебя зовут и почему ты всё ещё стоишь, когда ноги подкашиваются от желания. Его губы ловили мои. Умело и быстро. Будто он пытался что-то доказать. В первую очередь, себе. Холодный воздух тянул из-за двери, за которой усиливался снегопад. Воздух пробрался под подол платья, но это только усиливало контраст с теплом Его Светлости.

Я сжала пальцами край его рубашки, пробираясь под неё. Совершенно забыв, где мы находимся. Мышцы Светлого напряглись, а кожа покрылась мурашками, когда я руками полностью нырнула под тонкую ткань. Нога под гипсом ныла, напоминая о себе тупой болью, но даже она тонула в том, как его ладонь легко легла на талию, опускаясь ниже. Светлый забылся и перестал быть осторожным. Запах, который исходил от пиджака заставлял голову кружиться даже сильнее, чем от поцелуя. Я словно была окутана его теплом.

Он углубил поцелуй. Медленно, почти лениво, будто пробовал меня на вкус. Или испытывал на прочность. Я ответила с тем же напором. Опуская правую руку ниже. К зоне паха. Светлый медленно втянул воздух в ноздри. Он осторожно прошёлся по моему бедру, пробираясь вглубь под платье.

Снег за окном стал идти гуще. Мир сжался до размывающегося света фонаря, его губ и нашего сбившегося дыхания.

— Вы… – послышалось где-то сбоку. – Кхм… Молодые люди!

Мы дёрнулись одновременно.

Я резко отбросила Светлого и ударилась затылком в стенку. Сердце колотилось с бешенной скоростью. А щёки горели, как от тридцатиградусного мороза. Роман Андреевич руку с моей талии убрал не сразу. Будто надеялся, что медсестра быстро уйдёт и снова оставит нас одних. Но эта невысокая, немного пухленькая девушка в накрахмаленном халате явно не планировала доставлять нам такое удовольствие. Она сложила руки в боки, с таким выражением лица, будто мы тут публичный дом устроили. Ей Богу.