Книга Мишень Номер Один, страница 136 – Вета Мур

— Ещё чего? У меня нет проблем с контролем эмоций.

— Вот как? А проблем с Андреем у тебя нет?! Задавал тупые вопросы в надежде слить его, а что на деле? Просто пытался отомстить ему за этот вшивый букетик. Это было несправедливо. И ты должен дать ему шанс сдать эту чёртову сессию.

— Тупые? Вопросы очень помогают оценить и проанализировать подготовку студентов к предстоящей сессии. Я их устраивал и буду устраивать дальше. С твоим бывшим, настоящим, а может и будущим парнем. Я не страдаю приступами ревности, и не собирался, как ты выразилась, сливать Хлыстова. Наоборот, хотел помочь ему получить допуск к сессии. Но он шансом не воспользовался. Не ответил ни на один вопрос, который между прочим, стоит в плане занятий и каждый из вас должен знать на него ответ. Ты подошла ко мне и начала обвинять в том, что я превышаю своими полномочиями, чтобы усложнить жизнь твоему любимому? Так вот, Валечка, на моих занятиях, ты и другие студенты – для меня равны. С чего ты решила, что я буду потакать тебе и делать всё так, как ты захочешь? Только потому что мы решили играть в любовь? Не забывай, что я – твой преподаватель, а ты – моя студентка. Мы априори не на равных условиях. Надеюсь, я тебе доступно объяснил.

Я правда пыталась сдерживаться. Но вчерашние события смешались с нравоучениями Светлого. Я наклонила голову вниз, чтобы волосы прикрыли моё лицо. И заплакала. Губы задрожали, а из глаз покатились горячие слёзы. Я не умела красиво плакать, как в фильмах, где у девушек мило краснел нос, а глаза мягко пускали тонкую дорожку из слёз и косметики. На деле, я краснела, как помидор и раздувалась до необъяснимых объёмов. Ещё и остановиться не могла. Если плакать, то до конца.

— Ты плачешь? – настороженно спросил Светлый. Я помотала со стороны в сторону, и, вдруг, всхлипнула. Сама от себя не ожидая.

Светлый услышав этот короткий звук – обнял меня. Сначала я сопротивлялась, пыталась высвободиться, а потом просто расслабила руки и они безвольно упали вдоль туловища. Его объятия были такими тёплыми и родными, что хотелось остаться в них навсегда. Забыть обо всех обидах и противных словах. Чтобы остались только Я и Он.

— Прости, я не хотел тебя обидеть, – мягко произнес Светлый. Его рука нежно поглаживала меня по голове, крепче прижимая к себе. Пока мои слёзы падали на его выглаженную рубашку. Казалось, будто успокаивать плачущую девушку – для него в новинку. Не знал, что сказать, с какой стороны подойти. Мои слёзы стали рычагом давления, который заставил Светлого заткнуться и даже извиниться. Что он делает крайне редко. Он чувствовал свою вину. Что он обидел ни в чём не повинную Валентину, ту, которую он целовал, обнимал, может, даже хотел.

СТРАДАЙ. ИЗВИНЯЙСЯ. МУЧАЙСЯ.

Да, это твоя вина, что я сейчас в слезах. Что я униженная и оскорблённая реву на твоём плече. Понятное дело, вслух ему этого я не говорила. Хоть мне и понравилось плакать. Я получила желаемое. Поддержку Светлого. И его искреннее извинение. Чертёнок внутри меня радовался и наполнял душу самоудовлетворением. Иногда, я сама себя не узнавала. Просыпалось иногда во мне что-то эдакое… злобное и эгоистичное. Гены и всё такое. Вся в папочку.

— Всё хорошо. Я немного вспылил, но это не стоит твоих слёз. Прости меня, – неловко успокаивал меня Светлый, пока слёзы насквозь пропитали ткань на его плече.